— Она показывает скрещенные пальцы. Затем неуверенно похлопывает меня по спине.
— Знаешь, этого вообще-то нет в книгах по воспитанию, — говорит мама, подперев щеку рукой. Ее голос начинает дрожать, но она продолжает говорить излишне громко и медленно. — Никто не учит, как справляться с... с этим... когда ты становишься матерью. Я не знаю, что делать, Джозеф. — Она все равно запинается прямо перед тем, как произнести мое имя. — Что мне делать? Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Я пожимаю плечами и указываю на дверь.
— Оставить тебя в покое?
Я киваю.
— Хорошо. Обещаю. Как насчет такого: я подберу тебе наряд на завтра. Тебе не обязательно его надевать. Это просто предложение, и я хочу, чтобы ты его рассмотрел. Договорились?
Я хмурю брови, а затем подозрительно киваю.
— Правда, мне, наверное, придется покопаться в твоей мусорке, — добавляет она со слабой улыбкой.
Ей не пришлось рыться в моем мусоре, но выбранный ею наряд все равно ни в какие ворота: узкие джинсы, зимние ботинки, черная водолазка, толстая шуба из искусственного меха и шарф. Это настолько девчачий прикид, что меня передергивает от одной лишь мысли пойти в таком в школу.
— Просто подумай об этом ради меня, — настаивает она.
Я закатываю глаза.
— Кстати, ты уже придумал себе новое имя? — спрашивает мама, когда мы заканчиваем.
Я делаю паузу, прежде чем слегка кивнуть. Жестом прошу ручку и бумагу. Я подумываю о том, чтобы попытаться произнести новое имя по губам, но не хочу смущать нас обоих.
Как только она возвращается с листком и ручкой, я начинаю писать записку. Пока пишу, вспоминаю этот болезненный взгляд в ее глазах, эту внутреннюю ненависть, когда она поняла, что на самом деле ничем не помогает. Я слишком хорошо знаю это чувство. Она не лучшая мама в мире, но как бы я ни пытался выкинуть ее лицо из головы, я не могу игнорировать ее боль.
Мой почерк ужасен, но я все равно строчу свое послание. Суть она наверняка разберет.
«Дорогая мама, спасибо, что поверила мне. И спасибо, что пытаешься помочь. Кстати, я не глухой, так что тебе не нужно говорить так медленно или громко. Я прекрасно тебя слышу, просто не могу говорить. Знаю, ты бы наверняка предложила мне взять какое-нибудь дурацкое имя вроде Джозефины, но я бы предпочел попробовать кое-что немного другое. Джоанна».
Клянусь, в ее глазах блестит крошечная слезинка счастья, когда она читает последнюю часть... как будто она испытывает огромное облегчение от того, что я выбрал откровенно женское имя. Само имя Джоанна не имеет для меня никакого особого значения... ну ладно, это не совсем так. Пару лет назад у меня был разговор с моими калифорнийскими друзьями во время долгого ожидания в лобби игры. Мы обсуждали, как бы нас звали, если бы мы родились девчонками, и я остановился на Джоанне, по большей части из презрения к имени «Джозефина».
— Джозефина — отличное имя, между прочим. На лице мамы расплывается дьявольская ухмылка.
Я бросаю на нее убийственный взгляд.
— Прости, прости. Джоанна. Ты Джоанна. — К моему одобрению, она перестает говорить как черепаха. — Я передам твоему отцу, чтобы он начал оформлять документы.
Я не знаю, о каких именно документах идет речь, но предполагаю, что это как-то связано с моей школой и государственными реестрами. С этими словами она выходит из моей комнаты, прихватив с собой мусорную корзину, доверху набитую старыми вещами Меган.
Я сижу в комнате один. Подумываю зайти в сеть и порубиться в Battlefield, но в итоге отказываюсь от этой идеи. Я не в настроении, да и никого
Как из меня сделали давалку(часть 1)