девушку — на самого себя, — я начинаю складывать предложения с помощью некоторых жестов, которые только что выучил.
«Привет. Я Джоанна. Мне пятнадцать лет. Это очень странно. Значит ли это, что я разговариваю сам с собой?»
Я растягиваю губы в улыбке от собственной плохой шутки. Я впервые вижу, как улыбаюсь, и должен признать: моя улыбка действительно очень милая.
Глава 4
Внизу я слышу, как распахивается входная дверь. Ветер громко свистит, прежде чем она с грохотом захлопывается. Это наверняка Меган.
— Мам, пап! Кто-то сегодня в школе нашел камень желаний! — вопит она так, будто возвещает о втором пришествии Христа, и понятия не имеет, что мы в курсе всех событий.
Мама ее приветствует и что-то отвечает, но моя дверь слишком сильно приглушает звуки. Любопытство берет верх, и я подбираюсь поближе к выходу.
— О господи! — взвизгивает Меган и несется вверх по лестнице, как дикая собака.
Я замираю от ужаса: дверная ручка поворачивается, и я оказываюсь лицом к лицу с сестрой. Чтобы посмотреть ей в глаза, мне приходится задирать голову — она очень высокая, где-то под метр восемьдесят. Несмотря на разницу в росте, мы реально похожи на сестер: те же иссиня-черные волосы и огромные голубые глаза.
— О господи, — повторяет она. — Ты это серьезно?
Я не понимаю, злится она или нет, поэтому просто стою с таким же удивленным лицом, как и у нее. Осторожно поднимаю изящную ладонь и машу ей. Слабо улыбаюсь.
— Да ни за что, капец. Тебе досталось три желания, и вот это — все, что ты загадал? Ты мог сделать нас богатыми. Мог вернуть дедушку. Мог спасти голодающих детей где-нибудь. На тебе что, моя одежда? — Она недоверчиво качает головой. — Какого фига с тобой не так?
Без предупреждения она плюет мне в лицо. Это настолько неожиданно, что я даже не успеваю среагировать — комок слюны шлепается прямо на левую щеку. Меган разворачивается и уносится в свою комнату, а я чувствую, как плевок медленно стекает по лицу.
Моя улыбка гаснет. Я стою, онемев, как статуя. Еще вчера я бы выдал какую-нибудь остроумную колкость или швырнул бы в ответ оскорбление, но сейчас я даже не пытаюсь ничего придумать. Больше всего на свете я чувствую себя раздавленным. Беру салфетку и вытираю лицо. Много кто меня не любит, но в меня еще никто никогда не плевал.
Но ведь Меган не была злой... так ведь? Она всем нравится, она популярна, у нее полно друзей, и со всеми она ведет себя мило... кроме меня. Мы никогда не ладили, и я не уверен, что это целиком ее вина.
Оседаю на мягкий ковер, обхватываю колени руками и начинаю раскачиваться из стороны в сторону. Сдерживаю слезы, но внутри... внутри все просто паршиво. Никогда не думал, что плевок Меган так меня заденет. Раньше мне было плевать, что обо мне думают, но сейчас во мне растет непреодолимое желание помириться с ней. Подозреваю, что эта мотивация проснулась только потому, что мне сейчас очень хреново и мне нужен кто-то, кто поможет.
Очевидно, Меган неправильно поняла ситуацию с камнем. Может, если она узнает правду, то поймет, что все не так, как кажется. Может, мы даже сможем общаться.
Тихо вздохнув, я вырываю лист из тетради и начинаю писать ей записку. В процессе понимаю: она в жизни не разберет эти каракули. Даже моими новыми, маленькими руками трудно писать четко. В детстве я так и не научился писать разборчиво, и никто меня за это не гонял — в конце концов, каллиграфия и пропись считаются вымирающим искусством. Разрываю бумагу и
Секс с домашними животными