бросаю в мусорку. Если мне придется все чаще полагаться на почерк, надо над ним поработать.
Недолго думая, запускаю еще один урок на Ютубе, на этот раз по чистописанию. Первые пару видео мне не нравятся (там больше хвастаются, чем учат), но в итоге нахожу годную серию. Время летит незаметно; женщина в видео показывает правильный хват и пару хитростей. Быстро становится ясно: это не тот навык, который осваиваешь за пару часов. Понадобятся недели практики, чтобы увидеть прогресс. Час за часом я вывожу буквы вслед за видео. Хорошо, что урок ведет женщина: ее руки больше похожи на мои, так проще повторять.
Посреди процесса мама зовет ужинать, но я отказываюсь спускаться. Не хочу снова выслушивать гадости от Меган, когда не могу даже защититься. К счастью, мама приносит еду прямо в комнату. Не припомню, чтобы она была настолько... заботливой, даже когда я был совсем маленьким.
Когда мне кажется, что почерк стал более-менее сносным, я принимаюсь за письмо Меган. Объясняю, что это кто-то другой сделал со мной такое из злости — правда, имя Джарвиса не называю. Тошнит уже от того, как все дрожат перед могуществом семейства Данкан.
У них реально столько власти? Что вообще значит «владеть городом»? Они что, платят зарплату всей мэрии, или их просто все боятся? Видимо, придется выяснить.
Я добавляю в письмо еще кое-что, чего не было в первом черновике. Пока переписывал, появилось время подумать, и письмо стало более искренним. Пишу ей, что знаю — я не был лучшим братом в мире, вел себя паршиво и бывал тем еще мудаком. Пара слезинок скатывается по щеке, пока я стараюсь выводить буквы как можно элегантнее. Случайно капаю на бумагу. Что ж, это мне только на руку — доказывает, что письмо написано от чистого сердца.
Заканчиваю я уже далеко за полночь, наваливается усталость. Обычно я сижу дольше, но день выдался тяжелым. Нервничая, просовываю листок под дверь Меган. В глубине души надеюсь, что она уже спит, так у нее будет время остыть перед чтением. Лишь бы она не разорвала его, даже не взглянув.
— О, ты еще не спишь? — мама замечает меня, когда я возвращаюсь к себе. Кажется, она что-то держит в руке.
Киваю и слегка улыбаюсь.
— Я слышала, что сестра тебе наговорила. Я просто хочу, чтобы ты знал: я с ней поговорю. Она была несправедлива к тебе.
Снова киваю и шевелю губами: «Спасибо». Думаю, простые слова люди поймут и по губам. Конечно, мама права. И хотя я подсознательно виню себя в срыве Меган, она явно перегнула палку. Но от этого осознания чувство вины никуда не девается.
— Как думаешь, завтра сможешь пойти в школу?
Замешкавшись, снова киваю. Не знаю, чего я хочу на самом деле, но вряд ли пропуски что-то решат. Скорее, я просто еще сильнее запущу учебу и получу лишний повод для стресса.
— Слушай, я тут сделала кое-что для тебя. — Она протягивает мне большой круглый значок. На нем классный фиолетовый узор и красивыми белыми буквами выведено имя: «Джоанна».
— Ну, это если кто-то спросит, как тебя зовут. Не обязательно его носить на виду, можешь просто доставать, когда нужно.
Мама старается быть хорошей матерью так, как никогда раньше. Последние несколько часов она кружит надо мной как защитница-ястреб и балует так, будто я фарфоровая кукла. Папа как-то упоминал, что она всегда хотела вторую дочку... похоже, ее желание сбылось.
«Спасибо», — произношу я одними губами, выдавив крошечную улыбку и глядя на значок. Он миленький.
«Миленький». Разве я бы использовал это слово вчера? Может быть. Не уверен.
Договор дороже денег?