на том, что эти истории выдуманы, но в некоторых из них, казалось, было зерно истины. К сожалению, в молодости дедушка слишком часто обгорал на солнце. Я до сих пор помню ту муку на лице мамы, когда она сказала нам, что рак распространился на его кровь. В то время я не особо понимал, что это значит, но знал, что это ничего хорошего не сулит. И действительно, через несколько недель он умер, а я на следующие четыре года заперся в своей комнате.
Бабушка жила минутах в десяти езды, и, кажется, ей нравится наша компания. К нам присоединялись несколько двоюродных братьев, теть и дядей, которые жили неподалеку, так что каждую неделю собиралась толпа из десяти-пятнадцати гостей. Мы с Меган ездили туда, потому что родители нас заставляли, и она это абсолютно не любила. И я даже понимаю почему: на воскресных ужинах женщины брали на себя всю готовку, в то время как мужчины просто слонялись без дела и смотрели американский футбол.
— Мне пора бежать, народ. Зайду позже.
Мой отряд ответил хором прощаний, и я вышел из «Battlefield». Все они жили на Западном побережье, так что до ужина у них, вероятно, оставалась еще пара часов. Я часто засиживался допоздна за видеоиграми, поэтому разница в часовых поясах меня не особо напрягала. А вот что меня действительно напрягало, так это то, как медленно все они разговаривали. Они напоминали мне морских черепах из мультфильма «В поисках Немо».
С трудом выбравшись из кресла, я натянул прочные зимние ботинки и накинул одну из своих самых теплых курток. Под нее я надел свои лучшие брюки цвета хаки и рубашку с воротником. Мама и папа настаивали на том, чтобы мы всегда наряжались для еженедельного семейного ужина. Я сбежал по лестнице и выскочил за дверь на лютый мороз. Как только я оказался на улице, холод поприветствовал меня в своей ледяной манере, и я невольно поежился. Даже те несколько десятков метров между входной дверью и прогретой машиной казались настоящим суровым походом.
Добравшись до машины, я завалился на заднее сиденье. Меган одарила меня раздраженным взглядом с другого конца сиденья и закатила глаза. Я знал, о чем она думает: «Типичный Джозеф. Заставил всех нас опоздать, потому что играл в видеоигры». Так и есть, что поделать. Родители выглядели тоже недовольными. Они терпеть не могли, что я провожу так много времени за видеоиграми, хотя сами часами напролет смотрят телевизионные шоу о супругах, убивающих друг друга. Видимо, это считалось нормальным, а вот выпустить пар, постреляв в людей в онлайн-игре, было ужасной тратой времени. Я много раз спорил с ними на эту тему, но они просто не понимали собственных противоречий. Я шмыгнул носом, пока машина выезжала с подъездной дорожки на заснеженную улицу.
Мне всегда нравился снег. Было в нем что-то интригующее. То, как он обрушивался с неба и кружился, падая на землю. Клянусь, у него даже был свой уникальный запах. Не тот металлический, химический запах дождя, бьющего по асфальту, а скорее свежесть, которую я никогда не мог нормально объяснить. Большинству ребят в моей школе снег нравился из-за игры в снежки и отмены занятий, но моя любовь была немного глубже.
Признаюсь, я не любил выходить на улицу и чистить подъездную дорожку лопатой. Я предпочитал наблюдать за снегом с безопасного, теплого расстояния. Возможно, он мне нравился потому, что давал идеальный повод запереться в комнате и часами напролет играть в игры. Как бы то ни было, в Сент-Поле, штат Миннесота,
Один дома