знал всей истории, но их сын Джейк все равно приходил на семейные ужины раз в две недели.
Стив неодобрительно фыркнул, прежде чем отвернуться.
— Я вообще не знаю, зачем пытаюсь с тобой разговаривать, — пробормотал он себе под нос.
Что ж, я тоже не знаю, зачем пытался с ним разговаривать, так что нас было уже двое.
Ужин был восхитительным, как и всегда. Женщины в моей семье отлично готовили и никогда не переставали впечатлять. В духе сезона они приготовили прекрасный ростбиф вместе с сытным рагу. Все взрослые мужчины в семье уже уговорили по полдюжины банок пива каждый, и мне было более чем обидно, что они не разрешали мне пить за семейным ужином. Мне было пятнадцать лет, и я был уверен, что почти все в моей школе регулярно выпивают.
«Правила есть правила», — всегда говорили они. Что ж, это было глупое правило.
После того как с ужином было покончено, я изо всех сил старался абстрагироваться от всех бессмысленных, бесполезных разговоров вокруг меня. Я листал свой любимый раздел на Реддите и издал пару коротких смешков, тратя свое свободное время.
— Джозеф, твоей бабушке нужна помощь кое-что перенести, — прервал мое занятие мамин ворчливый голос, поэтому я сделал вид, что проигнорировал его.
— Джозеф! — повторила она более строгим тоном.
Я застонал и закатил глаза.
— Иду, мам.
Неохотно я направился на кухню и помог перенести большое блюдо в раковину. Оно весило не так уж много, и бабушка, вероятно, смогла бы донести его сама, если бы приложила чуть больше усилий. Блюдо было металлическим, с выдавленной большой звездой в центре, словно это был предмет советской памятной утвари. Если подумать, это было вполне возможно, учитывая, что бабушка переехала из Литвы, когда была еще маленькой девочкой.
Отдав блюдо, я вернулся на свое кресло в столовой. Сама столовая представляла собой странное зрелище: на стенах висело три или четыре старинных часа, и все они показывали разное время. На стене также располагалась пара застекленных шкафчиков, в которых красовались неиспользованные нарядные тарелки и столовые приборы.
«Свадебный фарфор», — назвала их мама однажды, когда я спросил.
Кто в здравом уме будет хранить тарелки, ножи, вилки и даже не пользоваться ими? Какой в этом смысл?
Я покачал головой и зевнул. Сама концепция свадьбы казалась мне странной... зачем кому-то вообще наряжаться и прыгать, как клоуны, перед своими друзьями и родственниками? Наверное, есть вещи, которые я никогда не пойму.
После целой вечности (ну, мне так показалось), некоторые из моих родственников объявили, что завтра им рано вставать на работу. На этом начался массовый исход. Один за другим люди вставали и заявляли, что им пора в путь. Ритуал ухода был очень похож на ритуал прибытия — с объятиями, поцелуями и рукопожатиями. Сам я ни в чем этом не участвовал, за исключением того, что позволил бабушке поцеловать меня в щеку.
Такова была цена за еду, я полагаю.
— Ой, посмотрите, как собачкам грустно, что все уходят! Бедняжки! Им будет так одиноко. — Она произнесла эту фразу в миллионный раз, указывая на двух своих корги. Конечно же, собаки тяжело дышали с высунутыми языками и беззаботно виляли своими маленькими хвостиками-обрубками. Они были точно так же счастливы, как и тогда, когда мы только появились в дверях.
Этот странный и знакомый процесс медленно тянулся, пока мы наконец не отправились домой. Я проверил время на телефоне: 22:25. Это означало, что у меня еще есть время на игру-другую перед тем, как завалиться спать. Я не терял ни секунды после того, как папин внедорожник свернул на нашу подъездную дорожку, пулей выскочив из машины и
Снегурочка. Часть 5. Ручей.