Этот вопрос пугает до усрачки. А что, если я совсем исчезну из-за тупого желания Джарвиса? Если оно реально меняет мне мозги, вдруг я стану таким же тупорылым, как он? Меня передергивает от этой мысли, слеза катится по щеке. Интеллект — это единственное, что у меня осталось, хотя я даже не такой умный, как собственная сестра. Если я потеряю и это, то стану полным ничтожеством. Бесполезным куском мяса.
Тело начинает дрожать, и я опускаюсь на пол. Обхватываю колени руками и прячу в них лицо.
«Прекрати», — беззвучно шиплю я сам на себя. С каждым словом я бью себя ладонями по голове, будто пытаюсь изгнать демона из разума. «Перестань меняться». Сработало ли? Вряд ли, но как это проверить? По крайней мере, день в школе покажет, во что превращаются мои мозги. Если голова реально становится кашей, оценки в тестах не соврут.
«Успокойся, Джозеф. Джоанна. Кто бы ты ни был. Успокойся», — шепчу я про себя, делая долгий, успокаивающий вдох.
Я прохожу через серию тяжелых перемен, и это нормально — психовать... реагировать вот так... вести себя странно... находить привлекательным парня из видеоуроков. Подобные мысли проскакивали у меня и до смены пола, и я всегда с ними справлялся. Всё будет нормально. Наверное, это просто фаза. Это никак не связано с дурацким желанием Джарвиса, просто мой мозг играет со мной злую шутку. К тому же, нет времени об этом ныть — пора в школу.
Собравшись с духом, накидываю шарф и тяжелую шубу, а затем вешаю на плечи новый рюкзак. Он нежно-голубой и бесспорно девчачий, зато в нем меньше дырок, чем в моем старом.
На улице меня встречает утренний холод. По ощущениям, градусов десять по Фаренгейту (-12°C). Не так уж плохо, но мороз кусается. К счастью, снега нет, и сквозь облака даже проглядывает кусочек солнца. Выдыхаю и смотрю, как облачко пара растворяется в воздухе. Мне всегда нравилось наблюдать за своим дыханием... есть в этом что-то завораживающее... подтверждение того, что я живой.
Поправляя шарф, я проклинаю тот факт, что мои старые перчатки больше не лезут, так что приходится надеть старые розовые перчатки сестры. Шагаю сквозь снег в сторону школы, провожая взглядом проезжающие машины. Идти всего ничего — пару минут, но когда я толкаю входную дверь школы, я уже чувствую себя вымотанным. Волна тепла бьет в лицо, и я мысленно восхваляю чудо центрального отопления.
Обычно, когда я прихожу, коридоры забиты учениками, но, видимо, я слишком долго собирался. Уроки уже начались. Смотрю на телефон: 08:03. Шикарно. Теперь на меня точно все будут пялиться. Раньше я никогда не боялся внимания, но сейчас... сейчас всё по-другому.
Так и есть: когда я захожу в кабинет истории и неловко замираю в дверном проеме, на меня уставляются абсолютно все. Даже миссис Питерсон перестает писать на доске и поворачивается в мою сторону. По классу прокатывается шепот. Слухи разлетаются быстро, и каждый уже слышал какую-то выдуманную версию того, что произошло между мной и камнем желаний. Впрочем, любая история с камнем обречена на кучу внимания и домыслов. Слава богу, что вокруг моего дома еще не выставили телекамеры. Наверное, камни желаний встречаются достаточно часто, чтобы не устраивать из этого шоу планетарного масштаба. Сжимаю лямки рюкзака так, что костяшки белеют, и пулей лечу к своему месту. Я уже жалею, что пришел... надо было взять еще один выходной.
— Добро пожаловать, Джоанна, — осторожно приветствует меня миссис Питерсон и продолжает лекцию. Я ожидал, что она толкнет речь перед классом о моих переменах и
Студия