которого я уважаю) со страхом произносит имя Джарвиса Дункана.
Снова даю ему блокнот и внимательно слежу за его лицом. Он выглядит мрачным.
— Что ж, это прискорбно, если ты планировала стать прежней.
Я закрываю глаза и делаю вдох через нос. Совсем не то, что я хотела услышать, хоть и ожидаемо.
— Это не временные желания. Первое, хоть и многогранное, вполне конкретно и, несомненно, перманентно. А желание «заткнуться» лишь кажется временным, на деле это не так. Чтобы желание имело срок действия, нужно уточнять. Если бы этот таинственный человек сказал, к примеру: «Желаю, чтобы ты заткнулась до конца дня», ты была бы в порядке. — Он хмурится и смотрит на меня с сочувствием. — Если что-то понадобится, просто дай знать. Я помогу. — Уголок его рта дергается в подобии улыбки. — Хочешь секрет?
Я колеблюсь, затем киваю и оглядываюсь: в класс уже потянулись другие ученики.
— Хотя порой кажется иначе, большинство людей просто хотят тебе помочь.
Едва он это произносит, звенит электронный звонок. Я еще секунду держу его взгляд, а потом плюхаюсь за свою парту в первом ряду, как мешок с зерном.
Большинство хочет мне помочь? К чему он это сказал? Это должно меня утешить? Он пытается вернуть мне веру в человечество? Дед говорил мне нечто похожее, когда мы сидели над лункой в уютном рыбацком домике. «Большинство людей на твоей стороне», — уверял он.
Но как это может быть правдой, когда в мире есть такие козлы, как Джарвис?
— Привет, — говорит девчонка за соседней партой с широкой ухмылкой, прерывая мои меланхоличные думы. Кажется, ее зовут Кэролайн. Она каждый день носит дорогущие свитера, и всё в ней так и сквозит чопорностью. Мы часто приходим в класс первыми, и она сразу начинает что-то калякать в тетради. Она всегда занимает угловое место рядом со мной, игнорируя кучу свободных парт. Обычно я стараюсь ее не замечать. Я знаю ее типаж: приставучая, избалованная особа.
Я бросаю на нее нервный взгляд и машу рукой. Наверняка просто хочет поиздеваться. После того как надо мной ржал весь класс на истории, моя вера в людей на нуле.
— Я слышала о том, что случилось. Ты правда не можешь говорить?
Я сверлю ее взглядом, затем киваю и пожимаю плечами.
— Ты всё еще Джозеф?
Я качаю головой и борюсь с улыбкой, вспоминая мамин подарок. Достаю из кармана круглый значок и протягиваю ей.
«Спасибо», — шепчу я одними губами. Улыбка всё же пробивается.
— Это просто поразительно... — продолжает она улыбаться, внимательно меня изучая.
Я вскидываю бровь, не понимая, к чему она клонит.
— Мы тут на уроках изучаем камни желаний, читаем древние тексты, и вдруг — бац! Ты реально находишь один из них. Это же так круто! В школе вечно одна теория и абстрактная чепуха. Пытаются сделать ее реальной через дурацкие задачки типа «Сколько салфеток нужно для вечеринки, если бла-бла-бла...» Но ты прожила это по-настоящему. Когда ты коснулась камня, ты коснулась реальности. Наверное, ощущения были невероятные? — Ее глаза светятся восторгом. — Каковы шансы, а?
Моя улыбка гаснет на середине ее тирады. Каковы шансы, действительно. Она реально считает, что мне повезло? Меня тошнит от этой мысли. Но хотя бы она не относится ко мне как к пустому месту.
Нас прерывает лекция мистера Брэдли. Он часто начинает на пару минут позже, так как организованность не его конек. Урок летит стремительно, и большую часть времени я тренирую почерк. Брэдли умудряется поддерживать интерес, хотя тема: простейшие жеоды. Я не могу поднять руку, чтобы ответить на
лесное приключение