— Давайте, Татьяна Викторовна, — шепнула Юля, не останавливаясь. — Давайте, милая.
Мама кончила с криком — длинным, протяжным, как будто десять лет одиночества вышли одним воплем. Её тело тряслось мелкой дрожью, она хватала ртом воздух и смотрела на нас совершенно безумными глазами.
— Господи, — прошептала она, когда всё закончилось. — Господи, что это было?
— Это был оргазм, — улыбнулась Юля, вытирая губы. — Самый настоящий. Вы что, забыли?
— Я... — мама попыталась сесть и не смогла. — Я никогда такого не испытывала. С отцом вашим... было по-другому. Быстрее. И я ничего не чувствовала почти.
— Потому что он не умел, — просто сказала Юля. — А мы умеем.
Мама смотрела на неё, на меня, на Сашу. Потом вдруг улыбнулась — по-настоящему, светло.
— Спасибо, — сказала она. — Вам всем.
— На здоровье, — кивнула Юля. — Но это ещё не всё.
— В смысле?
Юля встала, подошла к Саше. Взяла его за руку, подвела к маме.
— Татьяна Викторовна, — сказала она. — Вы когда-нибудь пробовали мужчину? Ну, в том смысле, чтобы быть сверху? Чтобы управлять?
Мама покраснела — густо, до корней волос.
— Юля, я...
— Что — вы? Вы учительница. Вы всю жизнь управляете. Почему бы не попробовать здесь?
Саша стоял рядом — голый, в одном лифчике, с маленьким членом, который уже снова начинал оживать.
— Саша не против, — сказала Юля. — Правда, Саш?
— Я... — он замялся. — Я не против.
Мама смотрела на него. На его гладкое тело, на лифчик, на размазанную помаду.
— Саша, — сказала она тихо. — Ты ведь мой зять. Это же неправильно.
— А что сейчас правильно? — спросил он. — Мы уже всё перепутали. Какая разница?
Мама молчала долго. Потом кивнула.
— Ладно. Учите.
Юля уложила Сашу на лавку на спину. Помогла маме сесть сверху.
Я смотрела, как мама опускается на Сашу. Медленно, осторожно, закусив губу. Как Сашин член исчезает внутри неё. Как они оба замирают в этом движении.
— Хорошо? — спросила Юля.
— Да, — выдохнули они почти одновременно.
— Тогда двигайтесь. Мама — сверху. Саша — помогайте бёдрами.
Они начали двигаться. Медленно, неуклюже, потом всё быстрее. Мама закрыла глаза, откинула голову назад. Они трахались прямо перед нами. Мама и мой муж.
— Ох, — стонала мама. — Ох, Саша... Сашенька...
— Татьяна Викторовна... — выдыхал он снизу. — Я сейчас...
— Вместе, — скомандовала Юля. — Кончайте вместе.
И они кончили. Одновременно, с криками, с содроганием. Я смотрела и чувствовала, что возбуждена до предела.
— А теперь, — сказала Юля, когда они затихли, — Таня.
— Что? — не поняла я.
— Ложись с ними. Мы ещё не закончили.
Я легла рядом с мамой и Сашей. Мы лежали втроём на узкой лавке — я, мама и мой муж. Потные, разгорячённые, счастливые.
— Юль, — позвала я. — А ты?
— А я посмотрю, — улыбнулась она. — Я люблю смотреть.
Она села напротив и смотрела, как мы втроём целуемся, гладим друг друга, шепчем какие-то глупости. И в этом было что-то правильное. Что-то, чего нам всем не хватало.
— Девчонки, — сказала мама вдруг. — А который час?
Я посмотрела на маленькие часы на полке — одиннадцать вечера.
— Одиннадцать.
— Ой, — мама села. — Мне же завтра рано вставать. В школу.
Мы засмеялись. Всё вместе. Потому что это было так нелепо — школа, уроки, тетради после всего, что здесь случилось.
— Татьяна Викторовна, — Юля подошла, обняла её за плечи. — Вы сейчас
Эротомания - мое сотояние