Я чувствовала, как нарастает волна. Как всё тело начинает дрожать.
— Юля... — выдохнула я. — Я...
— Давай, — шепнула она. — Кончи для нас.
И я кончила. Сильно, ярко, с криком, с содроганием всего тела. Впервые в жизни — не одна, не с мужем, а с мамой и подругой, которые смотрели на меня и улыбались.
— Умница, — сказала мама, когда я открыла глаза. — Моя умница.
Саша смотрел на меня с лавки, и в глазах его было восхищение.
— Таня, — прошептал он. — Ты такая красивая сейчас.
Я улыбнулась. Чувствовала себя разбитой, опустошённой и счастливой.
— А теперь, — сказала мама, вставая. — Я, кажется, тоже хочу.
Она посмотрела на нас — на меня, на Сашу, на Юлю.
— Надеюсь, вы не против, если старая женщина тоже получит своё удовольствие?
4
Мама стояла перед нами — в своём тёмно-синем купальнике, с короткими мокрыми волосами, с этим её строгим выражением лица, которое сейчас почему-то казалось не строгим, а растерянным. Она впервые за вечер выглядела неуверенно.
— Татьяна Викторовна, — Юля подошла к ней, взяла за руку. — Вы не старая. Вы красивая. И мы с удовольствием.
— Юля, — мама попыталась улыбнуться, но вышло натянуто. — Я не знаю, как это... я никогда...
— Никогда что? — спросила я, садясь на лавке.
Мама посмотрела на меня. Взгляд у неё был странный — будто она видела меня впервые.
— Никогда не была с женщиной, — сказала она тихо. — И с мужчиной... кроме вашего отца, Таня, у меня никого не было.
— А с папой? — спросила я осторожно.
— С папой было... нормально, — она пожала плечами. — Но он умер десять лет назад. И с тех пор я одна.
Юля подошла ближе, встала прямо перед мамой.
— Татьяна Викторовна, — сказала она мягко. — Вы хотите попробовать? Честно?
Мама молчала долго. Потом кивнула.
— Хочу, — сказала она еле слышно. — Но боюсь.
— Чего?
— Всего. Что не получится. Что будет стыдно. Что вы надо мной смеяться будете.
— Мама, — я встала, подошла к ней с другой стороны. — Никто смеяться не будет. Мы тебя любим.
— Любите? — она усмехнулась. — Дочка, час назад я застукала тебя с мужем в моём купальнике, а теперь мы собираемся... это. Какая тут любовь?
— Самая настоящая, — сказал Саша. Он тоже встал, подошёл к нам. Стоял рядом — в лифчике, голый ниже пояса, с размазанной косметикой. — Татьяна Викторовна, вы нас не прогнали, не осудили. Вы остались с нами. Это и есть любовь.
Мама посмотрела на него. На его смешной, трогательный вид. И вдруг рассмеялась.
— Господи, Саша, — сказала она сквозь смех. — На кого ты похож! Иди сюда.
Она обняла его. Прямо так, в купальнике, с голым задом. Потом протянула руку мне, притянула к себе. Мы стояли втроём — я, мама и Саша, — обнявшись, и это было странно и правильно.
— Девчонки, — сказала Юля, — вы меня-то не забыли?
Она прижалась к нам с другой стороны. Теперь мы стояли вчетвером — тесно, жарко, влажно от пота и банного пара.
— Ладно, — мама высвободилась первой. — Хватит сопли. Раз уж мы решили, надо делать.
Не оставляйте меня одну