мышц. Виктор положил руки ей на талию, скользнул ладонями ниже, к бёдрам. Платье задралось, обнажая загорелую кожу.
— Знаешь, я до сих пор иногда просыпаюсь ночью и думаю, что всё это сон, — сказала она. — Что я открою глаза, и мы снова будем в том кошмаре.
— Но это не сон, — ответил он. — Мы здесь. Мы вместе.
— Я знаю. Но иногда... иногда мне трудно в это поверить.
Её пальцы продолжали блуждать по его груди, рисуя невидимые узоры.
— Ты сказал, что прощаешь меня.
— Да.
— Но я так и не спросила... — она запнулась, подбирая слова. — Ты простил меня по-настоящему? Или просто... смирился?
Виктор обхватил её лицо ладонями, заставляя посмотреть ему в глаза. В её взгляде была тревога — страх, который она носила внутри себя всё это время.
— Таня. Да я и сам участвовал... Что это говорит обо мне?
Она опустила взгляд.
— Это говорит, что мы оба... запутались.
— Нет. Это говорит, что мы оба хотели чего-то большего, чем имели. Ты искала внимания, которого не получала от меня. Я искал... — он запнулся. — Не знаю. Разрядки? Острых ощущений? Контроля над ситуацией?
— И мы это получили, — усмехнулась она горько. — Сполна.
— Да. Но знаешь что?
Она подняла на него глаза.
— После того разговора, после того как мы всё обсудили — я перестал чувствовать вину. И злость. И ревность. Они просто... исчезли. Как будто их никогда и не было.
— Почему?
— Потому что понял одну вещь, — Виктор провёл большим пальцем по её скуле. — Ты выбрала меня. В конце концов, после всех этих приключений, ты рассказала правду. Доверила мне свою тайну. Это значит больше, чем всё остальное.
Татьяна наклонилась и поцеловала его — мягко, нежно, без той отчуждённой страсти, которая была между ними раньше. Это был поцелуй близости, а не удовлетворения. Любви, а не похоти.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — Несмотря ни на что. Вопреки всему.
— Я тоже, — ответил он. — Больше, чем раньше. Потому что теперь я знаю, что мы можем пережить что угодно. Она отстранилась, и в её глазах зажглись лукавые огоньки.
— Знаешь, я тут думала... О нас. О том, что произошло.
— И к каким выводам пришла?
— К выводу, что мы идиоты, — рассмеялась она. — Но счастливые идиоты. Потому что большинство людей живут всю жизнь в тихом отчаянии, не получая того, чего хотят. А мы... мы получили всё. И даже больше. Даже то, о чём не просили, а может и не мечтали.
— Даже больше — это точно, — хмыкнул Виктор.
Её бёдра сдвинулись, и она почувствовала, как его тело реагирует на её близость. Ткань его плавательных шорт натянулась.
— Ого, — улыбнулась Татьяна, чувствуя его возбуждение. — Кажется, кто-то готов продолжить.
— Кажется, да.
— Тогда чего мы ждём?
Она приподнялась, стягивая с себя платье через голову. Её тело сияло в свете заката — полная грудь с тёмными сосками, которые уже затвердели от предвкушения, плоский живот, округлые бёдра, лобок, покрытый тёмными волосами.
— Ты прекрасна, — сказал он, и в его голосе было восхищение — искреннее, глубокое.
— Я твоя, — ответила она. — Только твоя.
Её пальцы скользнули под резинку его штанов, освобождая напряжённую плоть. Виктор втянул воздух сквозь зубы, когда она обхватила его член ладонью, медленно проводя рукой от основания до головки.
— Таня...
— Тише, — прошептала она. — Позволь мне. Позволь мне показать тебе, как сильно я тебя хочу.
Она приподнялась, направляя его к своему входу. Она была влажной — возбуждённой, готовой, текущей желанием. Когда она опустилась,
Несколько дней Вадима Петровича. Глава 4