тот же электрический разряд, но теперь уже не испуганный, а... любопытный. Я надавила чуть сильнее, провела пальцем по нежной ареоле. По спине пробежала дрожь. Тёплая волна от соска побежала прямо вниз, в тот самый теплящийся очаг между ног, и разожгла его сильнее.
Я ахнула. Звук был удивлённым, почти восхищённым. Что это?
Я опустила руку ниже, скользнула ладонью по плоскому животу. Кожа была невероятно гладкой, бархатистой. Каждое прикосновение отзывалось эхом где-то внутри. Я задержала дыхание. Пальцы медленно, предательски медленно, поползли ниже, к линии бикини. Там, где раньше была основание члена, теперь была лишь мягкая, гладкая выпуклость лобка.
Я коснулась её. И снова — толчок. Более сильный. Я почувствовала, как что-то внутри сжалось, заныло. Не больно. Сладко. Я провела пальцем по складке, едва нащупывая её через нежную кожу. Ощущение было смутным, но невероятно концентрированным. Вся моя нервная система, казалось, сфокусировалась в этой одной точке.
Я отступила к койке, села на край. Ноги сами раздвинулись. Я смотрела в пространство, а моя рука, будто жившая своей жизнью, продолжала своё исследование. Указательный палец нашёл вход — тёплый, влажный, пульсирующий. Я едва прикоснулась к нему, и всё моё тело вздрогнуло. Из груди вырвался тихий стон.
Нет. Это неправильно. Я парень.
Но тело не слушалось. Оно жаждало. Оно помнило что-то, чего я никогда не знал. Оно тянулось к прикосновению, как растение к свету.
Я легла на спину, запрокинула голову. Глаза были закрыты. Я сдалась. Позволила пальцу скользнуть внутрь, всего на сантиметр. Тепло, теснота, невероятная, обжигающая нежность. Я замерла, чувствуя, как моё новое тело обволакивает мой же палец. Пульсация усилилась, стала ритмичной.
Я начала двигать пальцем. Медленно, неуверенно. Ощущения нарастали, как снежный ком. Каждое движение рождало новые волны тепла, которые растекались по животу, бёдрам, груди. Соски налились, стали твёрдыми и болезненно чувствительными. Я коснулась другой рукой одного из них, сжала, и внизу тут же отозвалось яркой, острой вспышкой удовольствия.
Я застонала громче. Мой собственный звук возбудил меня ещё сильнее. Я ускорила движения пальца. Внутри было мокро, скользко, жарко. Каждое трение о нежные, незнакомые стенки посылало в мозг разряды чистого, нефильтрованного наслаждения. Это было не так, как раньше. Раньше было сосредоточенное, локальное удовольствие в члене. Сейчас же всё тело стало эрогенной зоной. Каждый мускул, каждый нерв отзывался.
Я добавила второй палец. Теснота стала приятным давлением. Я выгнула спину, почувствовав, как что-то начало сжиматься в самом низу живота, нарастать, как гроза. Я двигалась быстрее, уже не думая, полностью отдавшись потоку ощущений. Моё дыхание стало прерывистым, хриплым. В голове не было мыслей, только белый шум и нарастающее, неудержимое давление.
Вот оно... вот...
Я вдавила пальцы глубже, нащупала какую-то особенно чувствительную точку внутри. И всё взорвалось.
Конвульсия прокатилась по мне с такой силой, что я вскрикнула, сорвавшись с койки на пол. Но я не чувствовала боли от падения. Я чувствовала только волны оргазма, катившиеся одна за другой, выворачивающие наизнанку. Они исходили из той самой точки и разливались горячими потоками по всему телу, заставляя дёргаться живот, сводить ноги, а пальцы, всё ещё внутри, сжиматься в спазме. Я кричала, рыдала, смеялась — всё вместе, захлёбываясь этим новым, всепоглощающим чувством. Оно длилось вечность. И когда наконец отступило, я лежала на холодном кафеле, вся в поту, дрожащая, с влажными пальцами и пульсирующим, переполненным чувствительности телом.
Я лежала и смотрела в потолок. Стыд пришёл позже. Но он был каким-то... приглушённым. Забитым этим ошеломляющим, физическим воспоминанием. Такого у меня никогда не было. Никогда.
Я медленно поднялась, доплелась до умывальника. Посмотрела в маленькое зеркальце над раковиной. Лицо было раскрасневшимся, губы — припухшими, глаза —
Сильнее страха