приехали. Слава, поцеловав меня в лоб, укатил к друзьям -«развеяться после такого тяжёлого дня». Ирония была удушающей. Я осталась одна в тишине квартиры, пахнущей им и его глупой заботой.
Я сидела на кухне, лихорадочно перебирая в голове способы мести. Поджечь кабинет? Нанять кого-то? Шантажировать его? Каждая идея разбивалась о скалу его расчётливости и моей полной беззащитности.
И тут вибрировал телефон. Не Славы. Даже не Льва.
«Число».
Сообщение было длинным, без эмоций, как отчёт.
*«Твои данные: ФИО, адрес, место работы Славы, школа Степы. Видео с рынка (цыгане) имеет временную метку и геолокацию. В пабликах уже есть скриншоты твоих нюдсов (без лица, но фигура, родинка на пояснице, форма груди -идентичны). Вероятность идентификации при совмещении данных: 98.7%. Вопрос: как скоро найдутся желающие сопоставить? Думаю, Степе в школе уже неловко. А будет ещё веселее, если сложат 2+2. Твоя репутация фетишистки, которую рвут на улице, добавит пикантности. Поздравляю, Глория. Ты стала городской легендой. И легенды имеют обыкновение обрастать новыми деталями.»*
Я читала и не дышала. Это был не шантаж. Это был приговор. Он не требовал ничего. Он просто констатировал факт моего тотального, публичного уничтожения. «Число» давно перестал быть просто извращенцем в телеграме. Он стал хроникёром моего падения. Архивариусом позора.
И его последняя фраза ударила сильнее всего:
«Смотри, если сопоставить твои нюдсы и те видео… как думаешь, как скоро люди поймут, что ты не жертва, а фетишистка? Что тебя не насиловали, а ты просто отыгрываешь свои пошлые фантазии на улице? Что ты -грязная, больная шлюха, которая кончает от публичного унижения?»
Он бил не в страх, а в ту самую, самую глубокую, самую стыдную правду, которую я пыталась от себя скрыть даже в тетради. Он вытаскивал её на свет и предлагал на неё посмотреть. И самое страшное -он был прав. Не полностью, но достаточно, чтобы разрушить любую версию о «несчастной жертве».
Я рванула в спальню, сердце колотилось где-то в горле. Мысль о тетради была единственной соломинкой в этом болоте. Я подбежала к шкафу, отодвинула тяжёлые свитера на верхней полке, запустила руку в щель между стеной и задней стенкой шкафа.
Пусто.
Гладкая, пыльная поверхность. Никакого кожаного переплёта.
— Блять… -вырвалось у меня шёпотом. Кровь отхлынула от лица. Не может быть. Я же перепрятала. Куда?
Я метнулась к корзине для грязного белья в углу комнаты. Это было гениально, я думала. Никто из семьи, ни Слава, ни тем более сыновья, не полезет туда. Я откинула крышку. Запах стирального порошка и несвежего хлопка. Я стала лихорадочно перебирать скомканные майки, ночные рубашки, колготки.
И нашла. Вернее, не нашла то, что искала. Тетради не было.
Но я наткнулась на своё «тайное отделение» -свёрток в самом низу, завёрнутый в старую футболку. Я развернула его дрожащими руками.
Игрушки. Чёрный, реалистичный фаллос, среднего размера. Розовый вибратор потолще, с рёбрышками. Тюбик смазки на водной основе. Они лежали там, где я их оставила. Но… что-то было не так.
Фаллос лежал не параллельно вибратору, как я его клала, а перпендикулярно. Вибратор был выключен, но батарейный отсек был слегка приоткрыт, будто его проверяли. А тюбик смазки… он был почти пуст. Я помнила, что использовала его пару раз, но не до такого же! С мятого носика тянулась тонкая, липкая, засохшая нить -будто его выжали, чтобы посмотреть, сколько там осталось. Или… чтобы использовать.
И самое странное -пропали трусики. Одна пара. Чёрные, кружевные, самые откровенные. Я точно помнила, что бросила их в корзину вчера вечером, после… после всего. Их не было.
Кто? Слава? Нет, он сроду не прикасался к моему грязному белью, считал это неприличным. Степа? Мысль была омерзительна и в то же
сцены семейной жизни (эпизод 3)