время пыталась оглянуться, несмотря на то что мать всячески ей в этом препятствовала. Женские пальцы очень ласково и бережно, как в детстве, почёсывали упрямые локоны темнокудрой красотки, чтобы хоть немножечко её утешить и успокоить.
Эксперимент на сегодня пришлось свернуть. В журнал записали, как иронично выразилась Лорейн, "обтекаемую" формулировку – «В связи с необходимостью донастройки оборудования». В действительности же Крису срочно понадобилось в душ после непроизвольной эякуляции от пережитых впечатлений в последнем погружении.
Сказать, что парню было жутко неловко – это ничего не сказать. Мужики-то поймут и слова не скажут. Лорейн вообще пусть идёт к чёрту со своими колкостями, она в жизни и не такое наверняка повидала. А вот черноглазая молоденькая кокетка Джесс... Вот перед ней бедняге было действительно стыдно!
Вернувшись наутро в лабораторию, он ожидал вместо приветствия услышать подколы в свой адрес и даже был к ним готов. Но ничего такого не случилось и близко. Более того, настрой у всех был рабочий и доброжелательный. Учёные и другие сотрудники, воодушевлённые вчерашним успехом, сидели по своим местам и готовили данные для нового квантового погружения.
Не по годам умный и сосредоточенный взгляд юной лаборантки, направленный в окуляр, не мог не вызвать у Криса добродушной улыбки. Он отметил, что сегодня она пришла на работу в чулках телесного цвета, а платье на ней было настолько коротким, что его подол даже не виднелся из-под полы едва достающего до колен халата. Мужчине безумно захотелось сделать девушке комплимент, однако он счёл, что после вчерашнего это будет едва ли уместно.
— Благодаря полученным с твоим прямым участием ценным данным, теперь мы чуточку лучше ориентируемся в цепочке событий, которые нам предстоит расследовать. – сказала Лорейн, не отрываясь от монитора.
— Серьёзно? – переспросил Крис, раздеваясь до трусов возле уже знакомой ему кушетки. – Я же ничего такого уж сенсационного вам не рассказал. Вроде бы... – он всё ещё ожидал сарказма в свой адрес.
— Дело не столько в том, что ты рассказал или же утаил. Самое ценное в том, что нашла за ночь наша нейросеть в принятых твоим мозгом синаптических сигналах объекта.
— Гм, то есть я мог вообще ничего не говорить, а вы бы и так всё поняли и увидели?
— Ошибаешься. Твоя вербальная трактовка увиденного тоже крайне важна, так как позволяет сузить диапазон для анализа, не тратя ресурсы на заведомо тупиковые ветви.
— Кстати, я ещё вот о чём тут подумал. Раз у герцогини и герцога в постели было всё отнюдь не так плохо, почему бы им не приложить усилия к производству наследника, так сказать, классическим методом?
— Так они их и прилагали. Полтора десятка лет кряду.
— Неужели об этом тоже есть свидетельства в архивах?
— Есть. Причём даже в дневниках самой леди Бэль.
Крис молча обдумывал услышанное, пока женщина-учёный прикрепляла к его лысой голове и торсу множество проводов и датчиков. Затем она сместилась к ногам, чтобы подключиться там к фибулярному и икроножному нервам.
Волнение было уже не таким сильным, как вчера. Да и созерцание сосредоточенного профиля занятой важной работой жгучей брюнетки, что сидела неподалёку, тоже во многом способствовало позитивному настрою.
— Значит есть надежда, что сегодня не будет сюрпризов и неожиданностей наподобие вчерашней? – осторожно спросил он наконец.
— Сюрпризов и неожиданностей? Ты о чём? – Лорейн привычным движением губ сместила сигарету в угол рта.
— Ну... Я имею в виду постельные сцены и всё такое. – тихо уточнил Крис, украдкой покосившись на Джесс.
— Ах, ты об этом!.. – усмехнулась тёртая жизнью дама, – Что ж, обнадёживать напрасно не буду. Всё может быть. Но
как я рвал целку красавице