червя, толщиной в бочку, покрытое скользкой, переливающейся слизью. Передний конец его был увенчан тем самым пульсирующим ротовым отверстием, которое теперь широко раскрылось, обнажая концентрические ряды мелких, острых как иглы зубов. Оно не плыло. Оно извивалось, с terrifying скоростью сокращая расстояние, вздымая вокруг себя волны грязной воды.
Паника, чистая и животная, захлестнула его. Он побежал. Бежал, спотыкаясь, хватая ртом едкий воздух. Поворот. Он влетел в него, ударившись плечом о стену. Прямо перед ним, как и обещала карта, была лестница. Чугунная, крутая, уходящая вверх, в тёмный колодец. Наверху — круглый люк с маховиком. Шлюз.
Сзади донёсся громкий шлепок мокрого тела, вываливающегося на мосток. Земля под ногами содрогнулась. Оно было уже здесь. В туннеле за поворотом.
Виктор вскочил на первую ступеньку. Потом на вторую. Металл был холодным и шершавым. Он лез вверх, не оглядываясь, слыша за спиной скользящий, мокрый звук приближающейся массы. Его руки, слабые и дрожащие, цеплялись за перила. Ноги, такие короткие, с трудом находили опору.
Он был на середине лестницы, когда снизу, в пространство между ступенями, просунулся бледный, слизистый отросток. Не щупальце. Часть самого тела чудовища. Он потянулся к его ноге.
Виктор вскрикнул. Негромко, сдавленно. И ударил. Прутом, который всё ещё был зажат под мышкой. Он ударил слепо, с силой отчаяния. Острие вонзилось в студенистую плоть. Раздался звук, будто режут сырое тесто. Отросток дёрнулся и отпрянул.
Он полез дальше, выше. Люк был в трёх метрах над головой. Два. Один.
Снизу донёсся свистящий, яростный звук. И потом — удар. Всё тело чудовища с размаху ударилось в основание лестницы. Конструкция содрогнулась, заскрипела, закачалась. Виктора отбросило в сторону, он ударился спиной о стену колодца, едва удержавшись. Цементная пыль посыпалась сверху.
Он дополз до люка. Маховик. Круглый, холодный, покрытый ржавчиной. Он схватился за него обеими руками, упёрся ногами в ступеньку и повернул изо всех сил. Мускулы его тонких рук натянулись, как струны. Суставы хрустнули. Маховик не поддавался.
«Двигайся, чёрт тебя дери!» — прошипел он себе, и его голос, высокий и срывающийся, прозвучал чужо и жалко.
Он навалился всем весом, используя рычаг. Раздался скрежет. Ржавчина поддалась. Маховик провернулся на четверть оборота. Потом ещё. Защелки внутри с громким металлическим лязгом стали отходить одна за другой.
Снизу лестница снова затряслась. Оно лезло за ним. Не отростком. Всем своим телом, заполняя узкий колодец. Виктор услышал, как гнутся и скрипят металлические крепления.
Последняя защелка отскочила. Он упёрся плечом в холодный металл люка и толкнул. Сначала ничего. Потом — с рёвом ржавых петель — створка поддалась. В лицо ударил поток воздуха. Не свежего. Застоявшегося, пыльного, но другого. Не из коллектора.
Он выкатился наружу, на грубый металлический пол какого-то небольшого помещения, и тут же развернулся, хватая обеими руками за край люка. Он увидел его. Оно заполнило весь низ колодца. Ротовое отверстие, пульсирующее и слюнявое, было уже в метре от его ног. Запах — сладковатый, тошнотворный — ударил в лицо.
Виктор с рычанием, в котором было всё: и ярость полковника, и страх девочки, — дёрнул створку люка на себя. Тяжёлый металл с оглушительным грохотом захлопнулся прямо перед тем, как слизистое тело чудовища ударилось в него изнутри. Люк вздрогнул, но выдержал. Из-под него брызнула серая слизь.
Он отполз на несколько шагов, потом рухнул на пол, судорожно глотая воздух. Всё тело тряслось в конвульсивной дрожи. Руки, ноги, живот, челюсть. Он лежал на спине и смотрел в потолок, где тускло горела одна-единственная аварийная лампа, покрытая паутиной.
Он выжил. Снова.
Постепенно дрожь стала стихать, смениваясь леденящей, всепроникающей слабостью. Он поднял руку перед лицом. Тонкую, грязную, с синяком на запястье от удара о стену. Он
Новые горизонты