чтобы просто смотреть. А потом... мы увидим. Я почти уверена, что он придет в роль куколда. Нижнего. Он сам говорил, что ему нравится смотреть, как ты меня имеешь. Что ревность его заводит. Вживую это будет совсем по-другому. Посмотрим, насколько глубоко он сам готов пойти. Может быть просто ограничится присутствием.
Максим молчал несколько секунд, продолжая размазывать свою сперму по её груди. Ольга чувствовала это движение очень остро — липкие, тёплые пальцы, которые медленно водили по чувствительной коже. Это вызывало в ней смесь нежности и сильного возбуждения.
— То есть ты хочешь, чтобы твой муж на камере смотрел, как я тебя ебу, и постепенно превращался в куколда? — тихо, с хитрой улыбкой спросил Максим.
Ольга кивнула. Её голос стал чуть дрожащим:
— Да... Именно так. Я люблю его, Макс. Очень люблю. И мне хочется увидеть его таким. Настоящим. Без масок. Меня... меня саму это очень заводит.
Максим долго смотрел ей в глаза. Потом медленно наклонился и поцеловал её — глубоко, долго, с неожиданной нежностью.
Когда поцелуй закончился, он тихо сказал:
— Если ты этого хочешь... и если Дима сам согласится... давай попробуем. Только давай не будем спешить. Посмотрим, как он себя поведёт вживую.
Ольга улыбнулась — облегчённо и счастливо. Она прижалась к нему ближе, всё ещё держа его член в руке.
— Спасибо... сынок— прошептала она.
****
Вечером того же дня, когда дети уже спали, они остались вдвоём на кухне. Ольга заварила чай. Дмитрий сидел за столом, крутил в руках кружку. Воздух был тяжёлым от напряжения.
Ольга поставила перед собой кружку, села напротив и несколько секунд молчала, глядя на свои руки. Потом тихо, почти шёпотом начала:
— Дим... я сегодня поговорила с Максимом. После стрима.
Дмитрий поднял глаза. Сердце у него сразу заколотилось сильнее.
— И?
Ольга сглотнула. Её пальцы нервно теребили край скатерти.
— Я сказала ему, что ты всё знаешь. И еще, что тебе... нравится. — Она подняла взгляд, в глазах было огромное волнение.
— Я сказала, что хочу, чтобы ты был с нами. На стримах. В кадре.
Дмитрий замер. Внутри у него всё перевернулось. Он почувствовал, как щёки мгновенно вспыхнули, а внизу живота стало горячо и тяжело. Мечта, которую он прятал даже от самого себя, вдруг оказалась озвученной. Но вслух он сказал совсем другое:
— Оль... ты серьёзно?
Ольга кивнула. Голос у неё дрожал:
— Серьёзно. Я очень волнуюсь, Дим. Я боюсь, что ты скажешь «нет». Боюсь, что ты подумаешь, будто я совсем с ума сошла. Но после нашего разговора. .. я поняла, что не хочу больше делить свою жизнь на «до камеры» и «после». Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы ты видел всё. Чтобы мы были... вместе.
Она замолчала, глубоко вздохнула и продолжила уже тише, что бы вдруг не услышали дети:
— Я не прошу тебя сразу трахать меня или что-то такое. Я хочу, чтобы ты начал с того, чтобы просто быть там. Смотреть. А дальше... как пойдёт. Максим тоже сказал, что, если ты согласен — он не против.
Дмитрий долго молчал. Внутри него бушевала настоящая буря.
Он хотел этого. Очень хотел. Хотел стоять рядом и видеть, как Максим входит в его жену. Хотел слышать, как она стонет «сыночек» на камеру. Хотел чувствовать ту самую острую, жгучую ревность, которая последние месяцы доводила его до оргазма. Но сказать это вслух было страшно. Он боялся показаться слабым. Боялся, что Ольга увидит в нём то, чего он сам ещё до конца не принял.
— Оль... — начал он не уверенно, — я не знаю. Это... это совсем другое. Смотреть запись — одно. А быть там, вживую, на
С 8 Марта, девочки!