надавил на спину Ольге, заставляя наклониться. Ольга послушно согнулась в талии. Её тяжёлая грудь тяжело свесилась вниз, раскачиваясь от каждого движения.
Максим обеими руками обхватил её ягодицы, крепко сжал и медленно, но уверенно раздвинул их в стороны. Ольга почувствовала, как прохладный воздух коснулся её раскрытой, горячей киски, как Максим полностью открыл её для взгляда Дмитрия.
Она стояла согнутая, полностью выставленная на показ, и это ощущение — быть такой открытой, такой уязвимой— вызвало в ней мощную, почти болезненную волну стыда и возбуждения одновременно. Максим не спешил. Он раздвинул её ягодицы ещё шире, пальцами слегка потянул кожу, открывая всё — набухшие губы, мокрую щель, дрожащий клитор. Прижавшись лицом Максим влажно облизнул киску и колечко ануса Ольги. Вызвав дрожь по всему ее телу. Затем он медленно ввёл в неё три пальца сразу — глубоко, до самого основания. Ольга громко застонала, чувствуя, как её стенки плотно обхватывают его пальцы, как он начинает медленно, но настойчиво двигать ими внутри, нажимая на чувствительную точку.
— Ох... Дима... — выдохнула она, глядя на мужа снизу вверх. Голос был хриплым и дрожащим. — Смотри... наш сын нагибает меня... раздвигает мне попу и трахает пальцами...
Дмитрий стоял так близко, что видел каждую деталь: как тяжёлая грудь Ольги раскачивается и колышется в воздухе, как Максим крепко держит и раздвигает её ягодицы, как три пальца медленно и глубоко входят и выходят из её мокрой киски с влажным, чавкающим звуком.
Он видел, как её тело дрожит, как она пытается устоять на ногах, как её соков становится всё больше. Ревность и возбуждение смешались в нём в один невыносимо сильный вихрь. Он чувствовал себя полностью захваченным происходящим — униженным, возбуждённым, любящим и одновременно совершенно беспомощным перед тем, что происходит с его женой.
Ольга дрожала всем телом, её стоны становились всё громче, но она не отрывала взгляда от мужа.
— Смотри... наш сын сейчас меня доведёт... — продолжала заводить мужа Ольга, — я сейчас кончу у него на пальцах...
Дмитрий только кивнул. Он был переполнен эмоциями: ревность, любовь, стыд, возбуждение — всё смешалось в один мощный, почти невыносимый коктейль.
Ольга кончила резко — громко, выгнувшись назад, вцепившись одной рукой в плечо Максима, второй — в руку Дмитрия. Её тело билось в судорогах, киска сильно сжималась вокруг пальцев Максима. Горячая вода продолжала стекать по её дрожащему телу.
После оргазма Ольга ещё несколько секунд стояла согнувшись, тяжело дыша. Её ноги дрожали, тяжёлая грудь тряслась в такт ее дрожи.
Максим медленно вынул пальцы из неё и густая прозрачная струйка её соков потекла по внутренней стороне бедра, смешиваясь с водой.
Ольга выпрямилась, повернулась лицом к Дмитрию и прижалась к нему мокрым, горячим телом. Её голос был тихим, хриплым, но полным нежности и возбуждения:
— Видел?.. Видел, как наш сын меня трахнул?.. Как я кончила у него на пальцах прямо перед тобой?..
Она взяла руку Дмитрия и прижала её к своей киске, которая сочилась соками.
— Я вся дрожу... Потрогай какая я там горячая...
Пальцы Дмитрия легко проникли в разгоряченное влагалище жены, чем вызвали ее тяжелый, теплый вздох.
— Мне так стыдно... и так хорошо, что ты это видел. Ты чувствуешь, как у меня сердце колотится? – сказала Ольга, не открывая глаз.
Дмитрий молчал. Внутри него бушевала буря — ревность, любовь, унижение и такое сильное возбуждение, что он едва мог стоять на ногах.
Ольга открыла глаза, полные возбуждения и нежности:
— Я так тебя люблю, Дим... И мне так страшно, что тебе было больно... Но я видела твои глаза. Ты хотел этого. Ты хотел видеть меня такой...
Сладостный сон