Ольга взяла обоих за руки и повела в спальню. Все уже было настроено, но камера пока была выключена.
Ольга остановилась посреди комнаты, повернулась к мужу и взяла его за обе руки. Её ладони были горячими и слегка влажными от волнения.
— Дим, послушай меня, пожалуйста... — начала она мягко, но очень серьёзно. — Я долго думала, как сделать так, чтобы тебе было не слишком тяжело с первого раза. Я очень боюсь, что ты почувствуешь себя не комфортно или не ловко сразу под камерой и светом. Поэтому я предлагаю начать без записи. Просто мы с Максимом сейчас пойдём в душ. Ты будешь рядом. Будешь смотреть. Никакой камеры, никаких зрителей. Только ты, я и он. Чтобы ты мог привыкнуть к ощущениям вживую. Как бы почувствовал, как это — видеть меня такой.... Если тебе станет совсем тяжело — мы сразу остановимся. Я сделаю это ради тебя. Я хочу, чтобы ты не чувствовал себя чужим с первой секунды. Ты согласен?
Дмитрий смотрел на неё и чувствовал, как внутри него всё перемешивается: страх, возбуждение, любовь и острая ревность. Ему было страшно согласиться, но ещё страшнее было отказаться. Он хотел этого. Очень хотел.
— Да... — ответил он тихо, но твёрдо. — Конечно, любимая, командуй.
Ольга облегчённо выдохнула, прижалась к нему лбом и прошептала:
— Спасибо... Я так тебя люблю.
***
Они перешли в ванную. Ольга включила тёплую воду. Горячие струи с шумом ударили по ванной, быстро наполняя небольшое помещение приятным теплом.
Ольга сбросила халат и шагнула в ванну первой. Она стояла лицом к Дмитрию. Вода стекала по её плечам, по тяжёлой груди, по животу, по бёдрам. Кожа мгновенно стала блестящей и горячей. Максим встал сзади вплотную в плотную к женщине. Его большие ладони сразу поднялись и нагло накрыли её тяжёлую грудь. Он сильно мял её, глубоко вдавливаясь пальцами в мягкую, мокрую плоть, приподнимая и отпуская. Тяжёлая грудь Ольги колыхалась в его руках, соски мгновенно затвердели и потемнели.
Ольга громко ахнула.
— Дим... смотри... — выдохнула она дрожащим, но провокационным голосом, уже полностью вживаясь в роль. — Смотри, как наш сын нагло мнёт мою грудь... как сильно он её сжимает... Он так любит мои сиськи...
Она сама услышала, как естественно у неё вырвалось «наш сын», и это слово ещё глубже втянуло её в роль. От этого по телу пробежала новая, острая волна возбуждения. Она хотела, чтобы Дмитрий тоже почувствовал это — чтобы он начал видеть Максима именно так.
Дмитрий стоял в двух шагах, прислонившись спиной к холодной плитке. Он не мог отвести взгляд. Он видел, как тяжёлая грудь его жены колышется и деформируется в руках Максима, как она раскачивается при каждом сильном сжатии.
Его взгляд невольно скользнул ниже — на самого Максима. На его мокрое, молодое, спортивное тело, на рельефные мышцы живота, на сильные бёдра. А потом — на его член. Крупный, тяжёлый, красивый, уже полностью твёрдый и смотрящий вверх крупной сизовато-красной головкой, по форме напоминающей крупную сливу. Дмитрий почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжалось. Ему было стыдно от этой мысли, но тело Максима и особенно его большой, красивый член вызывали в нём странное, запретное восхищение. Он поймал себя на том, что сравнивает его со своим — и это сравнение было не в его пользу. Эта мысль обожгла его новой волной унижения и странного, возбуждающего стыда.
Ревность жгла Дмитрия изнутри раскалённым железом, но возбуждение было ещё сильнее — член стоял твёрдо, болезненно натягивая ткань брюк. Он чувствовал себя одновременно униженным, возбуждённым и невероятно живым.
Панель. Машка. (ч.10) (Продолжение)