В понедельник после обеда Элис прекратила попытки выйти со мной на связь, напоследок намекнув, что мне пора перестать дуться, пока Шивон не вернулась домой.
Её последние слова были практически повторением прежнего наставления: «Ты же не собираешься выбрасывать брак, продержавшийся двадцать шесть лет, только потому, что твоя хрупкая мужская гордость была уязвлена?»
Она формулировала это так, словно это была моя вина, что у жены случился провал в мозгах и она пошла искать себе более опытного партнёра для секса.
«Что за таблетки принимают эти бабы, что им кажется, будто мужчина молча утрётся и примет наставленные рога?» — спрашивал я себя. «Как Элис или Шивон могли хоть на секунду допустить, что я с распростёртыми объятиями приму свою распутную, скоро уже бывшую, жену обратно в семейный очаг?»
Вместо того чтобы дождаться следующего дня и позвонить брату после выхода из операционной, я позвонил ему сразу же. Хотел узнать как можно больше, прежде чем планировать следующий шаг. Разумеется, это предполагало, что запланированную операцию я всё-таки переживу. Если нет — у меня хотя бы будет достаточно информации, чтобы составить план мести с того света, если уж там всё устроено именно так, как гласят легенды о том береге реке Стикс.
К концу разговора с братом у меня сложилась довольно чёткая картина того, что происходило в моей жизни последние полтора года. Судя по всему, прошедший уикенд стал кульминацией как минимум шести месяцев эмоциональной неверности, за которыми последовал год полноценной супружеской измены.
Насколько Джимми смог выяснить, Шивон и Лонгман провели вместе немало украденных часов — и даже украденных ночей во время поездок в Ривер-Сити, — однако прошедший уикенд должен был стать их грандиозным выходом в свет. Они планировали устроить из этого настоящее шоу. Судя по всему, они были уверены: как только их отношения станут известны всем, я приму неизбежное и покорно подчинюсь их коварному плану.
Похоже, я лишил их праздник остроты тем, что просто не явился. Но это не помешало им насладиться двухдневным и двухночным трахом. Оставалось надеяться, что моё отсутствие хоть немного омрачило им удовольствие. В конце концов, куда менее весело издеваться над кем-то, когда жертвы нет рядом.
Судя по эсэмэскам и голосовым сообщениям, Элис с Майклом тоже были разочарованы моим отсутствием. По какой-то непостижимой причине они считали, что известие о моём статусе рогоносца станет для меня идеальным подарком на годовщину.
Забавно, что семейный ужин по случаю годовщины я в этом году запланировал на субботу перед самой датой. Сама годовщина выпадала на следующую среду, которая, как выяснилось, оказалась тем самым днём, когда мне предстояло лечь под нож.
Интересно, думала ли Шивон обо мне, пока я лежал под наркозом на операционном столе. Вряд ли. В конце концов, о пропущенном ужине по случаю серебряной годовщины в прошлом году она не сказала ни слова.
Чтобы она знала, что я не забыл дату нашей свадьбы, я договорился с флористом в Бэй-Сити. В среду он доставит Шивон на работу букет из двадцати четырёх цветков, символизирующих нашу любовь и память, и двух траурных цветков — желательно каллы, которую иногда называют лилией смерти. К букету должна была прилагаться открытка под названием «Невозможность принять», на которой следовало написать: «Женщине, которая когда-то была моей любящей женой, Шивон. Мне было грустно пропустить твою вечеринку по случаю выхода в свет с новым любовником в субботу вечером. Надеюсь, твой уикенд прошёл именно так, как ты хотела. К сожалению, сегодня вечером я не смогу присутствовать на нашем ужине по случаю двадцать шестой годовщины — из-за других обязательств,
Ночной клуб "АНДРОМЕДА"