— прочитал судья Гроссман. — И, по словам мисс Джексон, ни у одного другого сотрудника её отдела часы не сокращали — ни из-за COVID, ни по другой причине. Так что неплохая попытка, миссис Шнаудер.
Судья Гроссман продолжал изучать документы. Он нахмурился, перелистал несколько страниц назад, а затем продолжил проверку.
— Начальная зарплата — тридцать семь тысяч восемьсот в год. Даже с учётом максимальных допустимых вычетов, мм, — сказал судья Гроссман и постучал по калькулятору. — Где-то от двадцати трёх до двадцати семи. Мисс Тисманн, где финансовые отчёты вашей клиентки?
— Они… э-э, они прямо перед вами, ваша честь, — сказала Джейми.
— Нет. Нет, их здесь нет. У меня здесь банковские выписки по совместному счёту Шнаудеров. И согласно расчётным листам с места работы мистера Шнаудера, его полная зарплата каждый первый и пятнадцатый день месяца переводилась прямым депозитом на их совместный счёт. Миссис Шнаудер вносила по пятьсот пятьдесят долларов каждый месяц. Опять же, если разделить на двенадцать минус эти пятьсот пятьдесят, миссис Шнаудер, куда уходят эти четырнадцать-семнадцать сотен каждый месяц?
Джейми и Донна обменялись взглядами. Сет Гроссман не мигая смотрел на двух женщин.
— Миссис Шнаудер? Суд ждёт вашего ответа, — резко сказал судья Гроссман.
— Я… э-э, финансовые отчёты миссис Шнаудер не имеют отношения к этим слушаниям, — возразила Джейми.
— Здесь мой зал суда, мисс Тисманн. В моём суде я решаю, что имеет отношение, а что нет. Не вы и не ваша клиентка. Мистер Тёрнер, я предупреждаю вас, сотрите улыбку с лица, — рявкнул судья Гроссман. — Теперь у вас один час, миссис Шнаудер. Мы прервёмся на обед и возобновим в час дня. К часу дня я ожидаю увидеть на своём столе банковские выписки миссис Шнаудер и её налоговые декларации за предыдущие три года. Один час, миссис Шнаудер. Ясно?
Донна едва не упала в обморок, когда Курту присудили пятьдесят процентов её сбережений. Она буквально зарычала от ярости, когда Курту также присудили пятьдесят процентов её пенсионного фонда и возмещение трат на мотели за последние три с половиной года, в течение которых она изменяла ему со своим женатым коллегой.
— А как насчёт половины того, что он получает от этой беременной маленькой шлюшки? — потребовала Донна. — А? Как насчёт этого? Он берёт с этой девчонки четыреста в месяц. Мне ничего не достаётся?
— Съехала в прошлом месяце, — сказал Курт Филиппу.
Джейсон Улбрайт яростно отрицал отцовство ребёнка Нади. Родители Джейсона встали на сторону сына и даже угрожали Наде судом, если она не прекратит свои претензии.
В День святого Валентина студенческое братство устроило вечеринку «Красные сердца». Джейсон выпил много шотов и отключился. Утром один из братьев обнаружил, что он захлебнулся собственной рвотой.
Через несколько месяцев после похорон единственного сына, Чарльз и Натали Улбрайт вспомнили невысокую пухленькую девушку, которая утверждала, что беременна ребёнком их сына. ДНК-тест, проведённый ещё в утробе, доказал, что девочка в животе Нади действительно их дочь, и они забрали Надю к себе домой.
— В настоящее время, ваша честь, квартирантов нет, — сообщил Филипп Тёрнер судье Гроссману.
— Миссис Шнаудер, если у вас нет доказательств, что мистер Шнаудер лжёт, это будет пятьсот долларов штрафа, — сказал судья Гроссман. — У вас есть доказательства?
— Я видела как он вокруг неё увивался! — зарычала Донна.
— Она была миленькая, — сказал Курт Филиппу. — Чёрт! У неё такая задница, что просто не отпускает!
— Ты, маленький ублюдок, — зарычала Донна на Курта, когда ударил молоток.
Ночные Беседы 2