я бы с удовольствием разорвал на части… — пробормотал Курт, спускаясь по лестнице.
Надя работала в одном из магазинов сети «Товары Бёрнс & Бёрнс» на маршруте Курта. Бобби Сеттерс, генеральный менеджер, сам подошёл к Курту насчёт квартиры над гаражом.
Посмотрев на милую восемнадцатилетнюю девушку, Курт согласился, что квартира свободна. Услышав историю девушки, Курт решил не брать с неё залог.
По словам Бобби, Надя выросла в череде приёмных семей и разных квартир и ржавых трейлеров, по которым моталась её мать, сидевшая на метамфетамине. Университет Майнди предложил девушке стипендию «по трудным обстоятельствам», и она переехала из ДеГарда, Луизиана, в Майнди, Арканзас.
Одинокая, наивная девушка отчаянно пыталась преодолеть годы внушённой ей привычки к неудачам, но тщетно. Эта ситуация в сочетании с её воспитанием сделала крошечную красотку ростом сто пятьдесят сантиметров лёгкой добычей для лживых слов Джейсона Джеймса Улбрайта. Она охотно раздвинула свои пухлые бёдра перед новым бойфрендом и закричала, когда он одним грубым толчком разорвал её девственную плеву.
— Спасибо за кусок задницы, сучка, — рассмеялся Джейсон, вытирая свой липкий член её потрёпанными серо-белыми трусиками. — Увидимся!
Разочарованная, Надя бросила колледж. Добрый пастор дал Наде горячий душ, сытный ужин и постель для сна. Один из волонтёров преподобного Димбела свёл Надю с Бобби Сеттерсом, и она получила работу в продуктовом магазине. Потом преподобный Димбел мягко сообщил Наде, что ему нужна кровать для другой несчастной души, а ей пора двигаться дальше.
В пятницу, двенадцатого февраля, Надя улыбнулась, открывая дверь Курту Шнаудеру. У Курта мгновенно затвердел член при виде её «домашнего» наряда — облегающей футболки и серых фланелевых шорт. Футболка рекламировала местную радиостанцию 92.9 K.I.T.N. Ткань была тонкой и Курт видел тёмные тени ареол Нади размером с полдоллара сквозь футболку. Её небольшой животик был виден, подол футболки завернулся вверх. Он заметил, как соски Нади напряглись и затвердели от холодного воздуха.
Когда Надя повернулась, чтобы дать ему войти, Курт увидел нижние половинки её полных ягодиц, выглядывающие из-под шорт. Он был рад, что руки у него заняты: он не знал, смог бы удержаться и не сжать, не погладить эти соблазнительные холмики плоти.
— Ты завтра работаешь? — спросил Курт, ставя тяжёлую хрустальную вазу с девятью красными розами и одной белой на её маленький столик.
— В субботу? Мм, с шести тридцати до… я заканчиваю в три тридцать. Как сегодня, — ответила Надя.
— Мне нравится, как ты собрала волосы, — сказал Курт, кивнув на её хвостик.
— Спасибо, их давно пора помыть, — призналась Надя. — Наверное, сделаю это завтра вечером.
— Ну, и так мило, — сказал Курт, кладя большую коробку шоколадных конфет и большую открытку на столик рядом с цветами.
— Почему у тебя, мм, девять красных и одна белая роза? — спросила Надя.
— Это девять лет, как мы женаты, — объяснил Курт. — Белая — на годы, которые ещё впереди.
— Ой, я бы хотела… — начала Надя и замолчала.
Курт поставил коробочку с украшением сверху на конфеты и посмотрел на милую девушку. Он увидел влагу, собирающуюся в уголках её больших карих глаз. Прежде чем он успел спросить о грядущих слезах, она резко повернулась и вошла в ванную. Дверь захлопнулась и Курт вздохнул, а затем вышел из квартиры.
На следующее утро Донна разбудила Курта, схватив его утреннюю эрекцию. Когда он проснулся, она надела на его член презерватив, перевернулась на спину и раздвинула ноги. После того как Курт кончил в презерватив, Донна выскользнула из постели и накинула халат.
Через мгновение Курт почувствовал запах шипящего бекона и улыбнулся. Донна готовила свой фирменный завтрак — сэндвичи
Неловкая история в автобусе.