ног, сгорбленное, членистое. Потом движение затихло, кожа снова обвисла, но уже не прежней — она была дряблой, пустой, как сброшенная шкурка.
Звук снаружи, сверху, вернул её к реальности. Шаги. Тяжёлые, неспешные. Спускающиеся по лестнице.
Оксана резко выключила фонарь. Абсолютная, густая тьма навалилась на неё, едкая и слепая. Она прижалась спиной к холодному корпусу насоса, её рука судорожно сжала рукоять ножа. Сердце колотилось так громко, что, казалось, эхо разнесёт его по всему подвалу.
Шаги приближались. Остановились на последней ступеньке. Послышалось шуршание одежды. Потом щелчок зажигалки.
Вспыхнул огонёк, осветив снизу знакомое, обветренное лицо с холодными глазами.
Виктор.
Он стоял, курил, медленно оглядывая помещение. Его взгляд скользнул по насосам, по трубам, мимо угла, где лежало тело. Казалось, он не заметил. Или сделал вид.
— Ну что, Волкова? — его голос гулко отдался в бетонном подземелье. — Нашла нашу проблему с водой?
Оксана молчала, затаившись в темноте. Она видела оранжевый кончик его сигареты в темноте. Он знал, что она здесь. Чувствовал.
— Или нашла что-то ещё? — продолжил он, сделав шаг вперёд. Его ботинок хрустнул по гравию на полу. Он был всего в нескольких метрах. — Что-то... липкое? Чужое?
Он знал. О боже, он знал, что здесь. Это не было случайностью. Это была вторая часть испытания.
— Выходи, — сказал Виктор тихо, но так, что каждое слово легло на неё гирей. — Покажи мне, что ты нашла. Покажи, на что ты годишься, кроме как стоять и смотреть, как твоих дочерей водят в туман.
Оксана закрыла глаза на секунду. В темноте под веками она увидела лицо Алисы. Пустое. Выжженное. Услышала смешок Сергея. Увидела испуг Полины.
Она включила фонарь.
Луч, дрожащий, вырвал её из темноты и упёрся прямо в Виктора. Он даже не поморщился, только прищурился, затягиваясь. Потом его взгляд медленно, очень медленно, перевёл на то, что лежало в луче света за ней.
Он увидел тело. Увидел шевелящуюся под кожей форму. Увидел хитиновую лапку, торчащую из ноги. Его лицо не изменилось. Ни тени удивления. Ни страха. Только холодная, практичная оценка. Как охотник, нашедший новый вид дичи.
— А, — произнёс он на выдохе, выпуская дым. — Вот и он. Думал, сдох где-то в углу. А он тут, оказывается, плодится.
Он подошёл ближе, не спеша. Остановился рядом с Оксаной, его плечо почти касалось её плеча. Она чувствовала исходящее от него тепло и тот же стальной холод.
— Знакомься, Волкова. Это наш местный лаборант, Михалыч. Любитель выпить и похалявить. В день тревоги он как раз вёз коробку с образцами из той самой лаборатории на окраине. Видимо, решил, что тут, в подсобке гипермаркета — самое безопасное место переждать. Или спрятать добычу, — Виктор усмехнулся. — Только один образец, говорят, был повреждён. Треснула колба. Он, наверное, и надышался. Или пролил на себя.
Он наклонился, рассматривая пульсирующую под кожей спины форму. Его лицо было в сантиметрах от этого кошмара. — А теперь, похоже, он не просто мёртв. Он — гнездо.
Оксана сглотнула ком в горле. — Что... что в нём?
— Жизнь, — просто сказал Виктор, выпрямляясь. Он бросил окурок в воду, где тот зашипел и погас. — Новая. Голодная. И скоро ей понадобится больше места.
Он повернулся к ней. Его лицо было в сантиметрах. Она чувствовала запах табака, пота и чего-то дикого, звериного. — Ты видела, что они делают с женщинами там, наверху. Это не просто насилие. Это посев. Инкубация. Они ищут тёплые места. Живые.
Оксана отшатнулась, её спина ударилась о насос. — Нет.
— Да, — прошипел он. Его рука молниеносно схватила её за горло, не сдавливая, просто фиксируя. Холодная, шершавая кожа ладони
Попутчица