глядя на мать и сестру, скользнула вниз по стене, села на пол, поджав ноги. Она уставилась в пространство перед собой, её глаза были широко открыты, но взгляд пустой, выжженный. Она обхватила себя руками, будто замерзла.
Оксана почувствовала, как у неё перехватило дыхание. Она хотела крикнуть. Спросить. Обнять. Но её тело не слушалось. Оно было парализовано тем, что она видела, и тем, что не видела. Ни синяков. Ни ссадин. Только эта абсолютная, ледяная отстранённость.
Полина осторожно потянулась к сестре, коснулась её руки. — Алис...
Алиса дёрнулась, как от удара током, и отстранилась. Не глядя. Её губы были плотно сжаты, челюсти напряжены до хруста.
— Отстань, — прошептала она, и в этом шёпоте было столько ледяной ненависти, что Полина отпрянула, испуганно глядя на мать.
Сергей, тем временем, подошёл к Виктору, что-то оживлённо, торжествующе шепча ему на ухо. Виктор слушал, не меняясь в лице, только его холодные глаза медленно перевели на Алису, потом на Оксану. В них мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Одобрения.
Он кивнул Сергею, тот, сияя, отошёл к своим приятелям, и они тут же столпились вокруг него, перешёптываясь и хихикая.
Виктор поднялся с ящиков, его движения были ленивыми и полными власти. Он сделал несколько шагов в сторону их угла, остановился в отдалении, достал пачку сигарет, прикурил. Дым струйкой поплыл в зелёном свете лампы.
— Волкова, — позвал он негромко.
Оксана заставила себя поднять на него взгляд. Её руки сжались в кулаки, ногти впились в ободранные ладони, и острая, ясная боль вернула её в реальность.
— Твоя старшая птичка прошла проверку на прочность, — сказал Виктор, выпуская дым. — Молодец. Тихая. Послушная. Не как некоторые.
Он имел в виду её. Оксана поняла это без слов. Его взгляд говорил яснее: твоя очередь учиться.
— А теперь слушай сюда, — продолжил он, сделав шаг ближе. Запах табака, пота и стали стал гуще. — У нас тут проблема с водой. Туалеты уже не смываются. Краны на раздаче — капля в час. Люди начнут сходить с ума от жажды раньше, чем от голода.
Оксана молчала, её мозг, несмотря на всё, автоматически анализировал: система водоснабжения магазина автономная, насосная станция, бак на крыше или в подвале. Поломка. Или что-то забило трубы.
— В подсобке, за морозильными камерами, есть техпомещение. Там насосы и вводная труба от скважины. Кто-то должен туда спуститься. Посмотреть. Починить, — Виктор усмехнулся. — Ты же у нас тут самый ответственный. Бывший закон. Иди, посмотри.
Это была не просьба. Даже не приказ. Это была ловушка, поданная как испытание. Оксана это знала. Все в полумраке зала, притворяясь спящими, это знали. Техпомещение. Изолированное. Глухое. В стороне от всех.
— Я не сантехник, — хрипло сказала она.
— А я не просил сантехника, — парировал Виктор. — Я прошу тебя. Показать, что ты полезна. Что твои девочки... — он бросил взгляд на Алису, сидевшую с каменным лицом, и на перепуганную Полину, — что их стоит кормить моей едой и поить моей водой. Или ты хочешь, чтобы на разведку пошла пацанка? — Он кивнул на Полину. — Она юркая. Может, проскочит.
Сердце Оксаны снова сжалось ледяной тиской. Она посмотрела на Алису. Та уставилась в стену, будто ничего не слышала. Но её плечи были напряжены до дрожи.
Оксана медленно поднялась. Её колени подкосились, но она устояла. — Что там нужно сделать.
— Узнать, почему нет воды. Если можно починить — починить. Если нет... доложить, — сказал Виктор. Он протянул ей фонарик — старый, советский, тяжёлый. — Возьми. И нож свой можешь взять. На всякий случай.
отдых блудливых жен.