— В шоке? — Виктор фыркнул. — Он дверь открыл. Нашу дверь. К той дыре. Кто знает, что он натащил с собой из своей подсобки. Или кого позвал. Он — дыра в нашей обороне, Волкова. Дыру надо затыкать.
Сторож, словно услышав, вдруг рванулся. Не к Оксане. К Виктору. Он упал перед ним на колени, выронив монтировку с грохотом.
— Не надо... не убивай... — захлёбывался он, хватая Виктора за грязные штанины. — Я закрою... я всё заварю... я...
Виктор смотрел на него сверху вниз с таким выражением, с каким смотрят на надоедливое насекомое. Потом медленно, почти небрежно, вынул из-за пояса тяжёлый охотничий нож в кожаных ножнах.
— Видишь, — сказал он Оксане, не глядя на неё. — Сам напросился.
— Нет! — крикнула Полина, рванувшись вперёд, но Алиса схватила её за плечо, жёстко, почти больно, притянув к себе.
Оксана действовала на чистом инстинкте. Она шагнула между Виктором и стариком, опустив швабру, но не выпуская её.
— Отойди, Клык, — сказала она. Каждое слово давалось ей усилием воли. — Он мой. Мой пост. Моё решение.
Виктор медленно перевёл на неё взгляд. В его холодных глазах вспыхнул интерес, словно он увидел что-то новое. Опасное.
— Твоё? — переспросил он тихо. — И какое же оно будет, твоё решение, участковый? По закону? По тому, старому? Или по-новому?
Он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. От него пахло табаком, потом и диким зверем. — Покажи им. Покажи всем. Что ты теперь за закон держишь.
Оксана чувствовала, как дрожат её собственные колени. Она видела лица дочерей. Алиса смотрела на неё с напряжённым, почти невыносимым ожиданием. Полина плакала беззвучно, прижав кулаки ко рту. Она видела других — испуганных, подавленных людей, которые ждали, чью сторону примет сила. Сила Виктора была очевидна. Её сила — под вопросом.
Она опустилась на корточки перед сторожа. Старик смотрел на неё, не понимая, его разум плавал где-то далеко.
— Как тебя зовут? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Пет... Петрович... — прошептал он.
— Петрович. Ты сказал, в подсобке кто-то есть. Кто?
Глаза старика забегали с новой силой. — Они... из туалета... выползли... Маленькие... скользкие... Все стены мокрые... и шевелятся... — Он вдруг схватил её за руку. Его пальцы были липкими, холодными. — Не ходи туда! Они в голову лезут! Шепчут!
Оксана кивнула, осторожно высвобождая руку. Она подняла голову, встретившись взглядом с Виктором.
— Он невменяем. Но он что-то видел. В подсобке может быть угроза. Надо проверить.
Виктор усмехнулся. — Проверить? Это ты пойдёшь проверять, Волкова? В тёмную дыру, где «шевелятся»? Геройство — это глупость. А глупых я не терплю.
— Я не предлагаю идти туда, — сквозь зубы сказала Оксана. — Я предлагаю заварить эту дверь наглухо. И эту тоже. — Она кивнула на пролом у погрузочной рампы. — У нас есть скотч, упаковочная лента, стеллажи. Изолируем этот сектор полностью.
Она видела, как в глазах Виктора мелькнула мысль. Он оценивал. Не её слова, а её. Способность мыслить стратегически в панике. Способность предлагать решение, а не просто подчиняться.
— А его? — Виктор ткнул ножом в сторону Петровича.
Оксана встала. Её спина была прямая, плечи расправлены. Поза, в которой она докладывала мужу о происшествиях в посёлке. Алексею.
— Он остаётся здесь. Под наблюдением. Он работник магазина. Знает планировку, знает, где что лежит. Это ресурс.
Слово «ресурс» она выговорила с отвращением, но именно оно, она чувствовала, будет понятно Виктору.
На несколько секунд воцарилась тишина. Потом Виктор медленно, с ленивой грацией, убрал нож за пояс.
Экстремальное приключение на работе перед отпуском. Часть 5.