она говорит о себе. За три года, что мы вместе, она ни разу не ездила домой. С родителями почти не поддерживала контакт - редкие звонки по праздникам, короткие, сухие, как прошлогодние листья. Я раньше не придавал этому значения - ну, не сложились отношения, бывает. Но сейчас что-то щелкнуло.
— Не знаю, - сказал я осторожно, чтобы не спугнуть. - Мне кажется, это все не правда. У тебя есть такие истории знакомых?
Она резко повернулась ко мне. В ее глазах вспыхнуло что-то - обида? гнев? страх?
— Не веришь мне!
— Верю. Просто хочу понять.
Вика встала, прошлась по комнате. Потом остановилась у окна, за которым теперь была только чернота.
— У меня была подруга, - начала она, и голос ее стал каким-то чужим - будто она не рассказывала, а пересказывала чужую историю, заученную наизусть. - Ее звали... Нина.
Она запнулась на имени. Будто не была уверена, что это имя правильное. Или будто его больно было произносить.
— Мы были уже взрослые. Ну, как взрослые - лет по восемнадцать, наверное. Приезжали в деревню к бабушкам на лето. Там был клуб - деревянный сарай с колонками, где по выходным ставили музыку и продавали пиво. Мы ходили туда. Все нас знали, с многими мальчиками мы раньше встречались, но ничего серьезного. Так, поцелуи за клубом, провожания до калитки.
Она говорила, и я видел, как она уходит в это воспоминание. Плечи расслабились, голос стал тише, почти шепотом.
— И однажды Нине понравился мужчина. Ему было лет тридцать, может, тридцать пять. Знаешь, Нине всегда нравились мужчины постарше. Говорила, что с ними интереснее, они знают, чего хотят. В тот вечер она не вернулась домой. Осталась с ним на сеновале.
Вика замолчала. Я тоже молчал, боясь пошевелиться.
— А на следующий день, - продолжила она, - он пригласил ее снова погулять. Но уже был не один, а с другом. Сказал - выпьем, познакомлю. Они выпили немного. Друг куда-то пропал из поля зрения, Нина осталась с мужчиной наедине. Он сказал, что хочет ее, и она согласилась. Они... ну, ты понял. Потом он пошел в туалет. Вернулся, снова начал к ней лезть, и произошло это еще раз. Только в самом конце, когда он уже кончил и откинулся на сено, она поняла - это был не он. Это был друг. Они поменялись. И она даже не заметила разницы.
У меня пересохло в горле. Я смотрел на Вику, на ее профиль в темноте, и пытался представить эту сцену. Сеновал, запах сухой травы, двое мужчин, одна девушка... И то, как они провернули этот фокус, как будто она была не человеком, а вещью, которую можно передать из рук в руки.
— На следующий день, - голос Вики стал совсем тихим, - ее увезли из клуба на машине. Всё лето она ходила по рукам. Сначала эти двое, потом их друзья, потом те, кто просто слышал, что она «легкая». Ее еле увезли родители обратно. В той деревне про нее еще много слухов ходило. Я больше с ней не общалась.
— Почему? - спросил я. - Это же не ее вина.
Вика посмотрела на меня. В темноте я не видел ее глаз, но чувствовал их взгляд.
— Потому что я боялась. Думала - если я буду с ней общаться, то и про меня так подумают. И ко мне придут. Понимаешь? Это как заразная болезнь. В деревне если одна девушка - «гулящая», то и все ее подруги - такие же. Я не хотела, чтобы меня трогали.
Она замолчала. Я сидел, переваривая услышанное. История Нины - или
Моряк Степан