что накопилось: кредиты, которые висели на шее, и Оксана, которая в последнее время смотрела на него так, будто ждала, когда он наконец-то «станет мужчиной». Секс у них почти сошёл на нет — раз в месяц, если не реже, и то через силу. Он чувствовал, как она отстраняется, как засыпает спиной к нему, а он лежит и смотрит в потолок, где трещина в штукатурке напоминала ему о собственной трещине внутри.
Впереди показался старый Chevrolet Blazer — громоздкий, как шкаф на колёсах, весь в грязи и вмятинах, с потрёпанными брызговиками и тусклыми фарами. Машина ползла медленно, уверенно занимая полосу, и Вадик почувствовал, как в груди закипает новая волна злости. Обогнать? Встречка была плотной — фуры, легковушки, все неслись навстречу сплошным потоком. Он посигналил. Раз. Другой. Blazer даже не дёрнулся. Водитель, судя по всему, даже не смотрел в зеркала.
— Вот сука, — процедил Вадик сквозь зубы. — Специально, да? Специально меня держит.
Оксана повернула голову. В свете приборной панели её глаза блестели — не от слёз, а от усталости и чего-то ещё, похожего на раздражение.
— Вадик, оставь ты его. Объедем на следующем повороте. Пожалуйста.
Но он уже не слышал. Сердце колотилось в висках. «Неудачник. Опять. Даже обогнать какого-то старого рыдвана не можешь». Мысль жгла, как раскалённый прут. Он вжался в газ, дождался просвета и резко рванул влево. Exid прыгнул вперёд, обошёл Blazer с воем двигателя и Вадик, не раздумывая, вдавил тормоз. Резко. С вызовом. «Учись, как надо ездить, мудила».
Удар был не сильным, но ощутимым — глухой «бум» сзади, как будто кто-то пнул по багажнику тяжёлым ботинком. Машины остановились почти одновременно. Вадик вылетел из салона раньше, чем Exid окончательно замер. Дверь хлопнула так, что Оксана вздрогнула. Он бежал к Blazer, размахивая руками, и маты сыпались из него, как горох из порванного мешка:
— Ты чё, совсем охренел?! Куда прёшь, падла?! Я тебе сейчас покажу, как ездить!
Капот Blazer был горячим под его кулаком. Вадик колотил по нему, чувствуя, как боль отдаёт в костяшки, но это было даже приятно — хоть какая-то разрядка. Внутри него бушевала смесь ярости и странного, пьянящего ощущения силы. «Вот сейчас я ему покажу. Не буду больше молчать». Оксана выбралась следом, сердце её колотилось где-то в горле. Она знала этот взгляд мужа — тот самый, когда он заводился из-за ерунды, а потом сам же жалел. Но сейчас было поздно. Она видела, как тонированное стекло Blazer остаётся неподвижным, как тёмная стена, и предчувствие беды сжало желудок холодной рукой.
— Вадик, вернись в машину! — крикнула она, но голос сорвался. Ноги сами понесли её ближе. Асфальт под кроссовками казался скользким от вечерней росы, воздух пах выхлопом и мокрой травой с обочины.
Дверь Blazer со стороны пассажира открылась медленно, почти лениво. Из неё вылез здоровенный лысый мужик — плечи как у шкафа, шея бычья, татуировки на руках, которые даже в полумраке казались живыми. Лицо его было спокойным, почти скучающим, но в глазах мелькнуло что-то хищное. Вадик не успел даже отреагировать. Кулак прилетел сбоку — точный, хлёсткий, как удар профессионала. Мир для Вадика качнулся, замедлился. Он увидел, как небо перевернулось, как фонари размазались в яркие полосы, и только потом почувствовал, как земля ударила по спине. Боль в челюсти была острой, но короткой — будто кто-то выключил свет.
Оксана закричала. Звук вырвался из неё сам — высокий, визгливый, полный ужаса. Она бросилась вперёд, но ноги заплетались. «Нет, нет, пожалуйста, только не это». Мужик подхватил Вадика, как мешок с картошкой — легко, будто тот весил
прелести виртуального знакомства