аккуратные щёлочки, упругие ягодицы разной степени зрелости. Некоторые киски были полностью бритыми, у других виднелся лёгкий тёмный пушок или аккуратная стрижка.
Стася стояла почти прямо напротив отца. Её короткая футболка едва доходила до верхней линии лобка. При каждом вдохе ткань слегка приподнималась, полностью открывая гладкую, уже знакомую Игорю пизденку. Розовые губы чуть заметно подрагивали от напряжения. Она смотрела не на него, а сквозь него — туда, где стоял Палыч.
— Видите, Игорь Петрович? — негромко, почти по-дружески сказал физрук, медленно проходя вдоль строя и едва не задевая плечом обнажённую Стасю. — Никаких секретов. Никакого стыда. Только тело и его готовность к работе. Трусы и штаны мешают теплообмену, сковывают амплитуду движения и создают лишние зажимы. Мы здесь не в куклы играем. Мы готовим спортсменок.
Игорь хотел возмутиться, закричать, сказать, что это переходит все границы, но слова застряли. Он смотрел на этот лес стройных девичьих ног, на мелькание нежной, беззащитной плоти, на то, как спокойно и буднично они стояли с широко расставленными ногами, и чувствовал, как в паху начинает тяжело пульсировать кровь.
Его член быстро налился и встал каменным, болезненным стояком, больно упираясь в ткань джинсов. Головка пульсировала, предательски намокая. Он судорожно прикрыл пах рукой, делая вид, что поправляет куртку, но отвести взгляд от обнажённых кисок и голых попок девчонок был уже не в силах.
— На позиции! — скомандовал Палыч. — Прыжки с разворотом на 180 градусов! Покажите отцу, как работает ваш центр тяжести!
Девчонки сорвались с места. Зал мгновенно наполнился шлепками босых ступней по паркету и ритмичным мельканием голых ягодиц и раскрывающихся в прыжках писек. При каждом высоком прыжке футболки задрались вверх, полностью обнажая животы, а между широко разведённых в воздухе ног на долю секунды открывались розовые, влажные от напряжения складки.
Стася прыгала особенно яростно. Её гладкая киска при каждом приземлении и толчке раскрывалась, показывая нежную внутреннюю плоть. Игорь стоял в тени шведской стенки, тяжело дыша, чувствуя, как стояк становится почти невыносимым. Он захлёбывался одновременно стыдом, ужасом и диким, запретным возбуждением.
Палыч повернулся к нему и спокойно сказал:
— Вот так мы и работаем, Игорь Петрович. Никакой пошлости. Только функционал. Если хотите — можете остаться и посмотреть весь урок. У нас всё прозрачно.
Игорь молчал. Он уже не знал, чего хочет больше — убежать или остаться и смотреть, как его дочь и её одноклассницы продолжают тренироваться полностью голыми ниже пояса, демонстрируя свои самые интимные места с холодной, спортивной дисциплиной.
Ритм тренировки сменился резко, без предупреждения. Палыч не давал девочкам ни секунды на передышку — он прекрасно знал, что любая пауза может вернуть назад остатки стыда.
— Смена упражнения! — громко и жёстко гаркнул он, перекрывая тяжёлое дыхание. — Укрепляем поясницу, растягиваем и активируем тазовое дно. Ходьба в упоре на четыре точки. В простонародье — раком. Дистанция — от лицевой линии до волейбольной сетки и обратно. Колени не опускать, таз держать высоко! Пошли!
Игорь, стоявший у стены, почувствовал, как кровь в паху ударила ещё сильнее. Сердце колотилось где-то в горле.
Двенадцать девушек одновременно опустились на ладони и стопы. Короткие футболки мгновенно задрались к самым лопаткам, полностью оголив всё, что было ниже талии. Теперь их тела представляли собой идеальную линию: руки — плечи — спина — высоко поднятый таз — широко расставленные ноги.
Они двинулись вперёд.
Это было завораживающее, почти гипнотическое и одновременно пугающее зрелище. Двенадцать пар крепких девичьих ягодиц ритмично вздымались и опускались в такт шагам. При каждом движении бёдер ягодицы широко расходились в стороны, полностью открывая глубокие ложбинки между ними.
Долгое ожидание