по её щекам — она узнавала, что натворила в ту роковую ночь. Стальная непреклонность, которую она демонстрировала ещё несколько мгновений назад, превратилась в желе, и она соскользнула со стула, рухнув на пол.
Судья Джеффрис велел судебному приставу помочь Шивон и объявил короткий перерыв. Лонгман также ринулся с публичной галереи — утешать её.
А я? Я сидел с каменным лицом за своим столом и наблюдал, как все носятся как обезглавленные куры, пытаясь помочь бедной убитой горем женщине. Я не испытывал к ней ни капли сострадания.
Когда она пришла в себя и вернулась из дамской комнаты, куда Лонгман отвёл её привести себя в порядок, заседание возобновилось. Взгляд, которым Лонгман окатил меня, возвращаясь на публичную галерею после того, как проводил Шивон обратно на свидетельское место, был красноречив: я — руками Тони — совершил смертный грех, публично унизив их обоих.
Давая Тони указание бить по самому больному месту, я прекрасно понимал, что это обоюдоострый меч. Но я устал ждать. Мне нужно было расшевелить события.
Я также понимал, что, ударив его в самое уязвимое место — по его самолюбию, — я, скорее всего, ставлю крест на своей карьере в полиции. Но, поразмыслив, я пришёл к выводу: всему рано или поздно приходит конец. Я устал жить под гнётом неопределённости, которую контролировал Лонгман.
— Есть ли у вас ещё вопросы к этому свидетелю, мистер Марино? — спросил судья Тони, вернувшись на своё место.
— Только пара, Ваша честь, — ответил мой адвокат.
— Тогда продолжайте. Но придерживайтесь темы.
— Как прикажете, Ваша честь.
— Мисс Райан, — сказал Тони, — несколько минут назад мы говорили о том, как ваш любовник...
— Протестую! — воскликнул мистер Джексон, вскакивая с места.
— Прошу прощения, Ваша честь, — сказал Тони с сокрушённым видом. — Снова думал вслух. Впредь буду следить за языком.
— Позаботьтесь об этом, мистер Марино, — сказал судья. — Иначе я прерву допрос. Продолжайте... очень осторожно.
— Благодарю, Ваша честь.
— Мисс Райан, — сказал он, возобновляя допрос. Своего он добился. — Несколько минут назад мы говорили о том, как мистер Лонгман помог вам открыть компанию и личный сберегательный счёт, через которые вы могли перегонять значительную часть своих доходов, укрывая их от мужа.
Прежде чем мы отвлеклись, мы установили, что с момента создания вашей компании в начале 2017 года до окончания вашего брака в конце 2019-го она получила доход свыше трёхсот тысяч долларов. К сожалению, назвать мне баланс счёта компании вы не смогли.
Не могли бы вы тогда сообщить текущий баланс вашего личного сберегательного счёта? Я говорю о вашем тайном счёте. Не о том, которым вы пользовались совместно с бывшим мужем. Мне уже известно, что на этот счёт вы не вносили ни копейки с той ночи, когда ваш муж был публично унижён.
— Сядьте! — услышал я слова судьи, когда мистер Джексон вскочил с места, намереваясь защитить клиентку.
— Итак, мисс Райан? — сказал Тони. — Я жду ответа.
— Нет, мистер Марино, — произнесла Шивон. — Нет. Точной цифры я вам назвать не могу. Вероятно, около тридцати тысяч долларов.
— Всего тридцать тысяч? Это как-то маловато, мисс Райан, учитывая, что документы, полученные мной от ваших работодателей, показывают: за рассматриваемый период вы получили более пятидесяти тысяч долларов в виде повышений зарплаты и премий, — сказал Тони.
— Есть ли у вас ещё какие-нибудь нераскрытые счета, мисс Райан?
— С вашего позволения, Ваша честь, — сказал адвокат Шивон, поднимаясь с места.
Случай на корпоративе