— Ну, Королева, развлекай, — буркнул он хрипло. — И хватит этой твоей ледяной мины. Я плачу за то, чтобы лёд таял. Поняла?
Я кивнула, включая портативный проигрыватель. Моя стандартная, медленная, мрачная музыка заполнила комнату. Я начала двигаться, пытаясь войти в привычное состояние отстранённости, в образ «Ледяной Королевы». Но он тут же разрушил его.
— Ближе! — рявкнул он. — Нихрена не видно. Подойди!
Я сделала шаг. Его рука тут же потянулась и схватила меня за бедро. Пальцы впились в кожу, не больно, но властно, оставляя липкие отпечатки. Я инстинктивно отпрянула.
— Эй, я плачу не за воздух! — голос его стал громче, в нём зазвучала раздражённая, пьяная угроза. — Танцуешь, значит, будь добра, контактируй. Я за это отвалил.
Я замерла. Мой разум, всегда готовый к анализу, мгновенно взвесил варианты. Я могла отказаться. Сказать «нет». В «Эклипсе» были правила, была охрана – Бульдог и пара здоровых парней у входа. Рик, при всей своей циничности, не терпел открытого насилия в стенах клуба – это было плохо для бизнеса. Если бы этот пьяный ублюдок попытался принудить меня силой, достаточно было крикнуть. Но... тогда денег я не получу. Конверт, лежащий на столике, был толстым. Очень толстым. А я пришла сюда за деньгами. За выживанием. «Ледяная Королева» на сцене приносила достаточно, чтобы не умереть с голоду. Но этого «достаточно» не хватало, чтобы выбраться из этого вечного страха перед завтрашним днём. Приватные танцы уже были шагом за грань. Но это... то, что он явно хотел... это была уже другая грань. Если я позволю, я перестану быть просто танцовщицей. Я стану шлюхой. Той, кого трахают за деньги. Это слово, грубое и окончательное, прозвучало у меня в голове. Но разве я уже не шлюха? Разве я, стоящая здесь голая перед незнакомцем, не продаю своё тело? Пусть пока только для взгляда. Но суть-то одна. Гордость? Какая гордость могла остаться у женщины, которая мыла полы в магловском колледже и ела холодные бобы из банки в комнате дешевого мотеля? Та Гермиона Грейнджер, что дорожила своей чистотой и принципами, умерла где-то между кабинетом Рика и липкими столиками «У Джека». Осталась только оболочка с инстинктом выживания. И этот инстинкт сейчас шептал: «Деньги. Безопасность. Шанс». Это был просто... следующий логичный шаг в моём падении. Ещё одна ступенька вниз. Но на этой ступеньке лежала пачка банкнот.
Я выдохнула. Взгляд мой снова стал пустым, но теперь это была пустота капитуляции. Я продолжила танец, позволив его рукам оставаться на моём теле. Его прикосновения были грубыми, исследующими, лишёнными какого-либо намёка на чувственность. Он мял мои бёдра, хватал за талию, проводил ладонью по животу. Каждое касание было вторжением в моё личное пространство. Я двигалась механически, раздеваясь под его жадным взглядом. Когда я сняла последнюю деталь одежды, он жестом велел мне подойти и встать прямо перед ним.
— Шире, — просипел он, кивнув на мои ноги.
Я раздвинула их. Он сидел, его дыхание стало тяжёлым, свистящим, глаза прилипли к тому месту, которое я теперь выставляла напоказ. В его взгляде не было восхищения. Была животная, пьяная оценка.
— Ложись на диван.
Я посмотрела на конверт. Плата уже внесена. Я медленно легла на прохладную кожу дивана, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, но лицо оставалось спокойным. «Это просто физический акт, — твердила я себе. — Механика. Как тренировка у пилона. Только иная».
Он был на мне почти сразу. Не было поцелуев, не было ласк, не было ни секунды на подготовку. Он расстегнул ширинку, освободил себя и, даже не сняв брюки до
Минет в обед