завел руки ей за спину. Тихий звук расходящейся молнии в тишине зала прозвучал как команда “старт”. Парень действовал осторожно, но его пальцы подрагивали от нетерпения. Он медленно стягивал ткань с её плеч, освобождая светлую, сияющую в сумраке коже. Каждая новая открытая деталь её тела — мягкая линия плеча, ложбинка на спине, изгиб её пышного бедра — заставлял его дыхание замирать.
Когда платье окончательно опало к ногам, оставив её в одном лишь белье, поток их общего желания стал неудержимым, не оставляя место словам и сомнениям
Он осторожно повалил её на мягкие подушки дивана, и в этом движении было столько же силы, сколько и благоговения перед её красотой. Всё началось медленно. Поцелуи сына были горячими и влажными, оставляя на коже невидимый след страсти. Сначала сын вернулся к её губам, закрепляя их союз, а затем переместился к чувствительной коже на шее. Дыхание молодого парня обжигало, а легкие укусы заставляли выгибаться и стонать, впиваясь пальцами в сильные плечи.
Спустившись ниже, он задержался в ложбинке между грудей, вдыхая аромат тела, смешанный с тонкими нотками духов. Его пальцы уверенно нащупали застежку бюстгальтера. Короткий щелчок — и последняя преграда пала.
Он накрыл одну грудь всей ладонью, а губами начал дразнить потяжелевший сосок. Мать издала долгий, горловой стон, её голова откинулась назад, а светлые волосы разметались по пледу. Он ласкал её медленно, смакуя каждое движение, словно это и было то самое драгоценное вино, к которому он так долго стремился.
Его поцелуи становились всё более требовательными, когда он начал спускаться ниже. Её животик — мягкий, округлый и невероятно женственный, надолго задержал его внимание, но впереди был самый заветный предел, пересекая который любой мужчина завоевывает свою женщину. Руки сына мягко развели её колени. Она была уже полностью готова, её кожа в этом сокровенном месте была влажной и горячей. Когда он опустил голову к её промежности, женщина судорожно вздохнула, хватаясь за край дивана. Парень действовал уверенно, используя свой юношеский пыл и её ответную зрелую жажду. Его язык и пальцы сплетались в сложном ритме, заставляя её бедра ритмично двигаться ему навстречу.
Сын начал действовать одновременно пальцами и языком. Пока его пальцы медленно, растягивая удовольствие, проникали внутрь, исследуя упругие стенки влагалища, его язык нашел главную цель — напряженный, пульсирующий клитор. От ласк сына мама становилась все более влажной. Естественная смазка, горячая скользкая, делала его движения почти бесшумными и невероятно точными. Его язык скользил по малым половым губам, которые налились кровью и стали темно-розовыми, чувствительными к малейшему дуновению. Её таз непроизвольно приподнимался, пытаясь прижаться к его лицу ещё плотнее. Он добавил интенсивности, чередуя широкие, вылизывающие мазки с быстрыми, точечными прикосновениями, кончиком языка к самому центру её удовольствия. Женщина была на пределе потери рассудка.
— Нет...— прерывисто выдохнула она, и это слово потонуло в её собственном всхлипе. Мама попыталась слабо оттолкнуть сына за плечи, но её пальцы вместо этого судорожно впились в его мускулы, притягивая ещё ближе. — Нет, я. .. я не могу...больше...
Это “нет” было эхом старых запретов. В то же время её бедра начали совершать круговые, жадные движения, а мышцы внутри ритмично сжимались вокруг его пальцев, умоляя не останавливаться. Мама запрокинула голову, впиваясь зубами в подушку, чтобы не закричать слишком громко, пока сын продолжал свою методичную атаку.
Наконец, напряжение, копившееся в ней годами спокойной и размеренной жизни, достигло критической массы. В ту секунду, когда язык сына в последний раз остро и точно коснулся разбухшего клитора, плотина рухнула. Оргазм накрыл её не одной вспышкой, а серией мощных, пульсирующих волн. Первая волна заставила
Удивительный сон