крепко сжимая её бедра, и она почувствовала его пульсирующее, горячее присутствие у самого входа в свою обитель.
— Да, сделай это со мной сынок... У меня закончились отговорки... — прошептала она.
Тогда сын медленно, дюйм за дюймом, стал входить в неё. Это было почти болезненное наслаждение — чувство полноты, которого она так долго была лишена. Алексей замер на мгновение, давая ей привыкнуть к своему объему, наслаждаясь тем, как её тело обволакивает его.
— Ты вся моя, мама, — выдохнул он ей в самые губы. — До рассвета.
Ритм, который он задал, был далек от неспешности. Движения, уверенные и глубокие, были наполнены той первобытной энергией, которую она так жаждала почувствовать. Молодой крепкий пенис сына властвовал в её киске, растягивая её под свой впечатляющий размер. Короткие обрывки мыслей все ещё залетали в голову женщины. Она понимала, что сейчас занимается запретной связью со своим родным сыном. И от того становилось ещё приятнее.
Лёша крепко сжимал её пышные бёдра, фиксируя маму и не давая возможности отстраниться. Сын входил в мать до самого предела, заставляя каждый раз её бедра вскидываться ему навстречу.
В тишине гостиной отчетливо слышались влажные шлепки тел и глубокие, пронзительные женские стоны. Алексей дразнил свою мать, намеренно замедляясь на пике, заставляя её тянутся в нему, а затем снова обрушивался на неё всей своей молодой силой.
Светлые волосы матери разметались по подушкам, а на щеках горел лихорадочный румянец. Когда он находил нужный угол, она вскрикивала, и этот звук только подстегивал парня.
Ритм в гостиной окончательно потерял всякую размеренность, превратившись в неистовый танец тел. Сын полностью сосредоточил все силы на своей матери. Он входил в неё мощно и максимально глубоко. Мама больше не пыталась быть тихой. Её голова металась по подушке
— Лёша... Лёшенька... Сынок. Что ты делаешь со своей мамой — её голос сорвался на крик, в котором смешались и мольба, и бесконечное наслаждение. Вот уже второй оргазм женщины был не за горами. Плоть родного сына выбивала из неё последние остатки морали. Он чувствовал, как её внутренние мышцы начинают мелко подрагивать, сжимая его всё крепче и горячее.
Лёша не давал матери ни секунды передышки, продолжая наносить мощные, глубокие толчки, чувствуя, как она буквально плавиться под ним. Когда волна оргазма наконец накрыла её, она закричала в голос оглушительно громко, желая, чтобы весь мир узнал о её инцестуальной связи.
— Сынок! Я кончаю! Аааа... О Боже!!!
Леша чувствовал эту пульсацию и вложил все силы в финальный и самый мощный толчок.
Через несколько минут всё стихло. Лёша медленно отстранился, тяжело дыша. Он сел на край дивана, глядя на её обмякшее, разомлевшее тело. Она медленно открыла глаза. Взгляд её был затуманенным, но в нём больше не было ничего кроме искренней, тёплой благодарности.
— Ты совсем сумасшедший, — тихо произнесла она, её голос после криков звучал с хрипотцой. Мать протянула руку и кончиками пальцев коснулась его напряженной спины. — Лёша... ты хоть понимаешь, что ты сейчас со мной сделал?
Лёша обернулся, перехватил её руку и нежно прижал её ладонь к своим губам.
— Тебе есть за что меня винить?
Она тихо рассмеялась, прикрыв глаза.
— Винить? Лёша, я чувствую себя так, будто меня заново собрали по кусочкам. Я и забыла, что могу...так. Спасибо тебе. За твою смелость.
— Мне не нужна было смелость. Мне нужна была ты.
Мама приподнялась на локтях, глядя не него с нескрываемым восхищением, которое теперь уже не пыталась прятать за маской зрелости.
— И ты меня получил... И знаешь что? Я совсем не хочу, чтобы это заканчивалось
люблю...но как подругу