женских глазах. Он понял — очередная дамская хитрость.
— Совести у меня предостаточно, мамуль. А вот ты вчера совершенно бессовестно брала то, что хотела от меня, лишая всяческих сил. Так что не надо этих сказок.
— Молодой человек, следите за своими манерами. Вчера вы были куда как галантнее. — она демонстративно отвернулась, скрывая смешок.
Лёша осознал, что сейчас его мама — хозяйка положения. Придется сыграть в её игру.
— Мам, ну посмотри на меня. Ты жестока. Твой верный рыцарь пришел за утренней порцией вдохновения, а ты и не думаешь опускать ворота через ров.
— Рыцарь, говоришь? Рыцари, Лёшенька, по утрам совершают подвиги: драконов бьют, турниры выигрывают, ну или хотя бы круассаны добывают. Пытаешься соблазнить честную женщину, мать к тому же, которая даже не решила с какой ноги вставать.
— Хочешь тонну круассанов? И цистерну кофе? Украду и пригоню. Только лишь позволь добраться сначала до твоей начинки... Тем более мой “дракон” уже проснулся и жаждет размять крылышки. Ты же не оставишь его без внимания в такой ответственный момент?
— Ну ка дай-ка посмотреть. — мама приподняла плед, которым они наспех накрылись, чтобы посмотреть на орган сына. Ей было приятно увидеть его окрепшим и приоткрытым. Он манил её, и женщина сделала невероятное усилие, не поддаваясь влечению. — Ой, какой грозный дракон... Прямо страшно. Только мне кажется этот Горыныч слишком самонадеянный. С чего ты взял, что я сегодня принимаю гостей? У меня по графику — созерцание прекрасного. А ты... ты слишком громко заявляешь о своих правах. Большой дракон, конечно, аргумент внушительный, но женщину нужно уметь задобрить.
Лёша на секунду замер, а потом его губы расплылись в дерзкой, по-настоящему мужской улыбке.
— Задобрить, значит? — его голос стал на октаву ниже, превратившись в бархатистый рокот. — Сейчас я тебя так задобрю, мама, что ты забудешь своё имя...
Она только успела вскинуть брови в притворном изумлении, как Лёша решительно нырнул под одеяло.
Мир под одеялом превратился в кокон. Женщина почувствовала его дыхание на своей коже — сначала на животе, а затем всё ниже и ниже. Она непроизвольно охнула.
— Лёш... ты что... — выдохнула она, но фраза оборвалась на полуслове.
Он нашел то самое место — трепетное, нежное, всё ещё хранящее отголоски их бурной ночи. Его губы коснулись киски так бережно, словно, он прикасался в лепесткам редкого цветка, но в каждом этом прикосновении чувствовалась огромная, уверенная сила.
Грудь мамы высоко вздымалась. Вся её хитрая “игра в кошки-мышки” распалась в прах. Это было так правильно, так честно — это утро, это солнце и этот молодой мужчина, её сын, который был готов дарить ей наслаждение просто ради того, чтобы услышать её прерывистый вздох.
Сын действовал без спешки. Он наслаждался каждым момент, каждой дрожью. Покрытое его слюной, влагалище матери выглядело необычайно сексуальным. Это место он уже когда-то знал, и теперь изучает вновь, с настырностью умелого любовника. Лёша действительно “задабривал” её, но делал это с такой страстью, что мама поняла: её шутка обернулась для неё самым сладким пленом.
— Ну что, — донесся его глухой, торжествующий голос из-под одеяла, — как тебе мои аргументы? Убеждают?
Она не ответила, лишь сильнее сжала колени у его головы
— Ты же просила тебя задобрить. Вот я и стараюсь, выполняю приказ своей королевы. Или тебе уже мало просто “задобрить”? Ох, как ты задрожала, мама.
— Лёш... прекрати болтать с набитым ртом! Что за манера? Разве я тебя этому учила?
— Ты не учила меня ничему из того, что я сейчас делаю с тобой. И тем не менее, у меня вроде выходит.
Хочу к нему! К морю!