невероятную легкость. Она же продолжала свои ласки до самого последнего мгновения. Пока финальные капли не были проглочены с той же страстью, что и первые.
Она медленно подняла голову, слизывая с губ остатки этой безумной ночи.
— Какой ты вкусный, сынок. Накормил мамочку.
Лёша без лишних слов бережно обхватил её лицо ладонями, а она притянула его к себе, словно стараясь запечатлеть этот момент навсегда. Это был поцелуй людей, которые только что перешли черту, за которой невозможно вернуться к прежним, “простым” отношениям мамы и сына.
Это был глубокий французский поцелуй — откровенный, не знающий границ. Их языки переплетались в медленном тягучем ритме, исследуя друг друга с новой, почти исследовательской жадностью. Обилие влаги и смешение их дыхания создавали ощущение полного растворения одного в другом. В каждом движении губ читалось согласие на любые последствия. Родственная связь, разница в возрасте, взгляды окружающих, сложности завтрашнего дня — всё это таяло в этом долгом, мокром поцелуе.
Когда они наконец неохотно отстранились, между ними осталась лишь тонкая, серебристая нить слюны, медленно разрывающаяся в полумраке, как символ их неразрывной близости.
Сын лег на диван, а его мама прыгнула в его убаюкивающие объятия. Сон накрыл их мгновенно. Синеватый свет забытого телевизора беззвучно пульсировал в комнате, выхватывая из темноты их переплетенные тела. На экране мелькали титры фильма, что стал безмолвным свидетелем совершенного запретного таинства. Его рука собственнически покоилась на её бедре, а она уткнулась носом в его плечо, вдыхая аромат его кожи.
Где-то за зашторенным окном уже начинал брезжить рассвет. Но это утро не принесет с собой желания поскорее уйти или спрятать глаза. Оно не будет “похмельем” после ошибки. В этом сне они уже не были “мамой и сыном”. Они стали чем-то единым. И когда первые лучи солнца коснутся ковра в зале и высветят пустые бокалы на столике, они проснутся другими людьми. Завтрак в маленькой кухне и первый взгляд при дневном свете станут началом долгого, сложного и невероятно красивого пути.
Они перешагнули черту. И, судя по тому, как крепко она сжимала его ладонь даже во сне, возвращаться обратно никто не собирался.
***
Лёша проснулся первым, продрал глаза и лениво покосился на часы. Надо же, уже десять утра. Сон был крепким и здоровым, не смотря на то, что он спал на диване. Ах, да. Спал он вовсе не один...
Его рука, теплая и сильная, начала своё медленное путешествие по её лицу. Он обводил контур её губ кончиками пальцев, словно считывал невидимый код, а затем ласково проводил по щекам, заставляя её кожу отзываться мелкой, приятной дрожью.
Она прищурилась, улыбнулась, распахивая пушисты ресницы.
— Доброе утро, мама. — сказал парень.
— Очень доброе, Лёш. Как спал?
— Чудесно... — с этими словами Алексей приблизился к бедрам своей обнаженной мамы и слегка коснулся кожи губами. Затем ещё раз и ещё. Пока область не стала влажной.
— Ммммм... Это лучше любого кофе с утра. — промурчала женщина.
— У меня есть идея получше этой...
Внезапно, его поцелуй попал в то самое трепетное место, которое ещё вчера пережило напористую атаку молодого любовника. От неожиданности мама дернулась.
— Лёш, совесть имей, — она притворно пыталась выстроить некое подобие дистанции, хотя пальцы уже поглаживали его мускулистые плечи. — солнце уже в зените, приличные люди в это время...
— Что мешает нам сегодня побыть немного неприличными людьми? — парень не оставлял попыток.
— Лёша, не забывай, я женщина хрупкая, — сказала она с легким смешком, — мне нужно время, чтобы прийти в себя после... нашей ночи.
Лёша замер, на мгновение сбитый с толку её тоном, но тут же поймал бесовский огонёк в
Ленка и мой первый раз