город тонкой, почти прозрачной пеленой первого настоящего холода. Воздух в офисе «Л&Ш» стал особенно густым — смесью аромата свежезаваренного кофе, тёплого воска свечей на подоконниках и того едва уловимого, сладковатого напряжения, которое всегда предшествовало большим корпоративным событиям. Вика стояла у окна конференц-зала, глядя, как за стеклом медленно кружат первые снежинки, и чувствовала, как внутри неё разливается знакомое, почти электрическое предвкушение. Сегодня был день рождения агентства — десять лет с момента основания. Вечером всех ждал загородный отель на берегу тихой реки, где для праздника уже приготовили огромный актовый зал, фуршет и, по решению руководства, костюмированную вечеринку. Близость к Хэллоуину сделала тему неизбежной: маски, тайны, лёгкий флер запретного.
Ей вручили два приглашения ещё вчера — плотные, кремовые карточки с золотым тиснением. Одно — для неё, второе — для мужа. Вика провела пальцами по гладкой поверхности, и по коже пробежала лёгкая дрожь удовольствия. На работе она всегда была на виду. Конкуренция здесь была не просто профессиональной — она была женской, глубокой, почти интимной. Каждый отчёт, каждый успешный проект становился поводом для сравнения. А семья... семья была её главным козырем. Она хотела — нет, ей было необходимо — показать всем: Кате, Любе, Гале, Оксане, всему коллективу — что у неё есть не только карьера, но и мужчина, который смотрит на неё так, словно она до сих пор остаётся той самой девушкой, в которую он влюбился двадцать лет назад. Любимый, успешный, надёжный. Тот, кто каждое утро целует её в шею, оставляя на коже тёплый след дыхания, и чьи руки знают каждый изгиб её тела лучше, чем она сама.
Она уже представляла, как войдёт в зал под руку с ним: он в элегантном костюме, она — в чём-то соблазнительном, но со вкусом. Как коллеги будут смотреть, как зависть в их глазах станет ещё чуть острее, ещё чуть слаще. Это было не тщеславие. Это было подтверждение. Доказательство, что её жизнь — не случайность, а тщательно выстроенная, чувственная гармония.
Но вечером, когда она уже собиралась домой, раздался звонок. Муж. Голос его звучал виновато, но твёрдо — срочная командировка в другой город, договор, который нельзя отложить, самолёт ранним утром. Вика стояла посреди спальни, держа в руках приглашение, и чувствовала, как внутри неё медленно, почти нежно, лопается тонкая нить предвкушения. Разочарование было острым, как игла, но она не позволила ему овладеть собой. Она слишком хорошо знала цену своей репутации. Отказаться от корпоратива было невозможно. Показаться одной — значило дать подругам повод для шёпота за спиной: «Даже у Вики не всё идеально».
Она села на край кровати, провела ладонью по прохладному шёлку покрывала и вдруг улыбнулась — медленно, задумчиво. Решение пришло само собой, как будто всегда ждало в тени. Саша. Её сын. Двадцать лет, высокий, широкоплечий, уже почти мужчина. По фигуре он даже немного крупнее мужа — плечи шире, грудь мощнее, рост выше. В костюмах, в полумраке зала, под масками никто не заметит разницы. Никто не спросит. А если и спросит — можно отшутиться. Главное — она придёт не одна. Главное — все увидят, что рядом с ней стоит высокий, статный мужчина, который смотрит на неё с той самой преданностью, которую она так ценила.
Вика поднялась, подошла к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Глаза блестели. В них было и лёгкое смущение — всё-таки сын, всё-таки не совсем то, — и острое, почти запретное возбуждение от мысли, что она сможет обмануть всех, сохранить лицо, остаться королевой вечера. Она представила, как Саша наденет костюм, как его сильная
О чем говорят в ICQ