у всех дела. Уснёт, приходи к нам, – напутствовала Веруша женщин, ощутив руки своих партнёров на своей груди и на ногах в раздвинутых полах халата.
– Нет, мальчики, налейте мне ещё, чтобы я вам не мешала. – Юра плеснул полную рюмку водки и поднёс её ко рту любовницы. Вера выпила и показала рукой на помидору, Сёмка выбрал из тарелки одну помидорку и сунул в раскрытый рот матери. Она признательно закивала головой, но спохватившись выкрикнула:
– Презервативы не забыли? – ощущая во рту терпкий помидорный сок, стекающий на подбородок. Веруша смущённо засмеялась, вытирая майкой мокрое лицо. Юрка перехватил руку женщины и влажным поцелуем стёр следы помидорного сока с подбородка захмелевшей любовницы.
– Спасибо, родненький, пойдёмте ко мне в комнату, парни. Поможете мне раздеться, я всё для вас сделаю, мужчины мои. Споили глупую бабу, искусители.
Юрик поднял на руки Верочку, спросив её:
– Хочешь пописать, моя девочка?
– Не а! Если будете делать мне куни, обойдусь, я и попу подготовила для вас, мальчишки.
– Кто первый меня порадует своим язычком? – засмеялась Верочка раскинув руки на широкой кровати.
– Сначала я тебя раздену, мамуля, чтобы ничего не мешало, – предложил Сёмка.
– Раздевай, мерзавец, если не стыдно прикасаться к голой матери. До какого позорища дожила, старая дура, позволяю родному сыну раздевать себя...
– Последняя рюмка была явно лишней, – признал Сёмка, стягивая халат с плеч матери, принимаясь за трусики на бёдрах Веры Павловны.
– Юрик, сходи на кухню, принеси мне сигаретку. Сёмка, бессовестный стервец, рассматривает мою пизду, мне стыдно перед своим сыном лежать с раздвинутыми ногами. Но тебя я не стесняюсь, ты сосал мою грудь в детстве, я даже кончала от тебя, негодника, – еле выговаривая слова, лепетала Верушка, прикрывая глаза рукой.
– Сейчас принесу, Вер, только у тебя с Сёмой уже всё было и куни, и анал. И ты не слишком возражала ему на всё это.
– Тебе трудно тёще дать закурить Юрочка? Вот не отдам тебе мою Таточку, кого будешь трахать вечерами?
– Тебя буду трахать, ты ведь будешь мне давать, когда попрошу?
– Я буду, а моя дочка нет.
– Я ей буду подарки делать, она меня будет любить, как ты моего отца когда-то.
– Твой отец мне даже ребёнка не сделал, паразит блохастый. Помню, как мы с ним ехали в лифте и он так трогал меня за попу, что я остановила лифт и задрала юбку, решив забеременеть от него. И не дала, дура принципиальная А так бы у меня был ты, Юрик.
Блин, дай женщине лишнюю рюмку и узнаешь такое, о чём и не знал, – решил Юрка.
– Сейчас принесу, Веруня. – Юрка достал сигареты из своей куртки в прихожей и закурив, вернулся к Вере. – Сёмчик слазь с моей тёщи. Она тебя стесняется.
– Юрк, ты представляешь, сколько у ней на работе мужиков только и мечтают увидеть то, что я сейчас вижу и трогаю языком. А ты меня сгоняешь с собственной матери. Скажи мамуль, ты ведь ни кому не давала на работе?
– Чо говоришь, болтун, чтобы я с сослуживцами?... Никогда, я честная женщина, только моей Ленке и то по-тихому, одна Валечка знает. А Блохиной попробуй не дать, до смерти занудит, домогательница.
– Я и Юрику дала из-за её нытья, как говорится «легче дать, чем отказать».
– А раньше почему нам не давала, мамуль? – спросил Сёмка.
– Раньше было кому давать, а теперь некому, старая уже за мужиками бегать. Да вы и не просили. Выторговала меня для вас Ленка. «Со своими, Верунчик, меньше хлопот, для любого королевой будешь», а
Не стреляй. Часть 2. (10 из 21). Мы, Кирилл и Антон