Выйдя на улицу, Нора почувствовала, что её пакет стал будто тяжелее, но на душе — легче. У неё появилось не только «оружие», но и имя человека, который не осудит. Она почти летела к метро, представляя, как закроет дверь своей квартиры и, под советы Алисы и суровую сталь Марка, начнет свою первую самостоятельную «лекцию» по новой дисциплине.
******
Нора даже не сняла пальто, лишь скинула туфли у самого порога. Пакет из магазина зашуршал на диване, а сама она дрожащими пальцами начала сражаться с техникой. DVD-проигрыватель, который годами пылился под телевизором и использовался разве что для просмотра документалок об истории костюма, недовольно зажужжал, заглатывая диск.
Сначала всё пошло не по плану. Нора в спешке нажала не ту кнопку, и на экране вместо «наглядного пособия» выскочило меню настроек на корейском языке.
— Да что ж такое! — прошипела она, тыкая в пульт.
Наконец, диск раскрутился. Послышалась пафосная, почти оперная музыка. На экране возник заголовок: «Тёмный архив: Подчинение».
— О боже, даже тут архивы, — нервно хихикнула Нора, прижимая ладони к горящим щекам.
Первые кадры заставили её брови поползти вверх. Актрисы в нарядах, которые едва прикрывали то, что должны были скрывать, сидели в декорациях «подземелья», больше напоминавших склад декораций местного ТЮЗа. Мужчина в кожаном плаще вошел в кадр с таким суровым лицом, будто он пришел не властвовать, а выписывать штраф за неправильную парковку.
— Это... это как-то чересчур театрально, — пробормотала Нора, собираясь уже выключить это «кино», но тут сюжет сделал резкий поворот.
Смех застрял у неё в горле. Мужчина на экране схватил одну из «пленниц» за волосы — точно так же, как Марк схватил её несколько дней назад. Музыка стихла, оставив только звук тяжелого дыхания и резкие, властные команды.
Нора замерла. Она медленно опустилась на край дивана, не сводя глаз с экрана. Юмористический налет исчез, уступив место пугающей и притягательной достоверности. Актриса на экране не просто играла — её тело содрогалось от того самого сочетания страха и предвкушения, которое Нора знала слишком хорошо.
Мужчина в фильме начал медленно раздевать свою «жертву», и в его движениях было столько же холодной уверенности, сколько в Марке. Он не спрашивал — он брал. Когда он достал из кожаного чехла предмет, подозрительно похожий на тот стальной стержень, который сейчас лежал в сумке Норы, у девушки перехватило дыхание.
Она почувствовала, как по ногам пробежал жар. Экран телевизора освещал темную комнату мерцающим синеватым светом, отражаясь в расширенных зрачках Норы. Она видела, как «хозяин» на экране заставляет женщину принять позу, точь-в-точь повторяющую её позу на стуле в архиве.
— Ох... — выдохнула Нора.
Она потянулась к черному пакету. Её пальцы нащупали прохладную коробочку со смазкой и тяжелый, ледяной металл «стального Марка». Теперь сцена на экране не казалась ей глупой. Она видела в ней инструкцию. Видела в ней отражение своей новой правды.
Нора медленно начала расстегивать пуговицы на своей блузке, не отрывая взгляда от телевизора, где мужчина как раз начал объяснять своей пленнице, почему её тело теперь принадлежит только ему.
Отбросив всю одежду в сторону и оставшись совершенно нагой в мерцающем свете экрана, она устроилась на диване, подложив под поясницу подушку так, чтобы таз был слегка приподнят — именно так, как советовала «инструкция» на экране.
Её взгляд был прикован к телевизору. Там, в полумраке кадра, «хозяин» как раз демонстрировал своей пленнице, что её сопротивление — лишь иллюзия. Нора сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле. Она взяла в руки стальной стержень. В полумраке он блеснул холодным, хищным оскалом.
Юляшка. Первые рабочие дни. Первый минет