Но каждый раз, когда она закрывала глаза, она видела его лицо — торжествующее, циничное и пугающе прекрасное в своей жестокости.
Марк не оставил по себе ни визитки, ни номера, ни прощальных слов. Он исчез. Опустошение накрыло Нору. И сопровождало её до самого дома. И после тоже.
Первые дни после его исчезновения превратились для неё в сюрреалистический триллер. Мышка ловила себя на том, что мир стал пугающе громким и осязаемым. Начиналась первая стадия трансформации, которую запустил Вернер.
Теперь запахи её кабинета приобрели совершенно иную. От старой бумаги её воротило. Обоняние искало мощный мускус её хозяина. Иногда ей чудилось, что он стоит за спиной, и тогда её кожа покрывалась мурашками, а внизу живота вспыхивал тот самый «пожар». Поменялся и вкус в одежде. Она больше не могла носить синтетику. Всё, что было мягким или, наоборот, вызывающе грубым, раздражало кожу, которая помнила жесткость его рук.
Трансформация Норы происходила на молекулярном уровне. Она больше не пыталась занимать как можно меньше места в пространстве. Напротив, её движения стали плавными и осознанными. Несмотря на отсутствие пышных форм, в её худобе прорезалась опасная, гибкая грация.
Каждый шаг по гулким залам музея теперь отдавался в её теле воспоминанием о руках Марка. Она чувствовала, как её бедра совершают это новое, «призывное» движение, и когда случайные посетители или коллеги-мужчины задерживали на ней взгляд дольше обычного, она не краснела. Она впитывала это внимание, как изголодавшееся растение впитывает воду.
Но вместе с уверенностью пришла и мучительная жажда. Тело, разбуженное грубой силой Марка, теперь требовало продолжения. Голод был настолько острым, что Нора не могла сосредоточиться на описях. Фантомные прикосновения преследовали её по ночам, и обычного воображения уже не хватало. Измучавшись, мышка решилась на отчаянный шаг.
Поход в магазин для взрослых стал для Норы её личным «хождением за три моря». Она выбрала заведение в другом районе, подальше от знакомых маршрутов, натянула капюшон пальто и, глубоко вздохнув, толкнула дверь.
Внутри её встретил приглушенный свет и стерильная, почти аптечная тишина, смешанная с ароматом латекса и лубрикантов. Нора замерла у входа. Еще неделю назад она бы сгорела со стыда, просто проходя мимо, но сейчас она смотрела на ряды игрушек и аксессуаров глазами исследователя, который нашел недостающее звено в своей эволюции.
Нора замерла, не в силах отвести взгляд от стены, увешанной вещами, которые в её книжном мире назвали бы инструментами инквизиции. Культурный шок был настолько сильным, что у неё заложило уши. Яркие упаковки, странные изгибы силикона, латекс, блестящий в свете софитов — всё это казалось «мышке» Норе инопланетными артефактами, предназначение которых она боялась даже представить.
Её щеки пылали так, что, казалось, в магазине стало теплее. Она судорожно сжимала ручку сумочки, чувствуя себя первоклассницей, случайно зашедшей в закрытую секцию библиотеки.
— Впервые у нас? — раздался мягкий, грудной голос.
Нора вздрогнула и обернулась. К ней подошла девушка-продавец — полная противоположность Норы. У неё были короткие, стильно уложенные волосы, уверенный взгляд и маленькое изящное кольцо в крыле носа, которое поблескивало при каждом движении. На ней была облегающая черная футболка, подчеркивающая её свободную и открытую манеру держаться.
— Я... я просто смотрю, — едва слышно выдавила Нора, чувствуя, как предательский голос дает петуха.
Девушка понимающе и очень по-доброму улыбнулась. В её глазах не было ни грамма насмешки — только профессиональное спокойствие и какая-то особая женская солидарность.
— Не переживайте, здесь все когда-то были в первый раз, — она сделала небольшой шаг в сторону, приглашая Нору следовать за собой вдоль витрин. — На самом деле, всё не так страшно, как кажется. Главное — понять, какое именно «настроение» вы
Мне понравилось быть рабыней.