Она выпалила это одним духом, развернулась и, громко хлопнув дверью, вышла из зала. Я остался стоять посреди комнаты, глядя на разбитый телефон, на гантель, на закрытую дверь. В голове было пусто. Я реально накосячил. Но как исправить — не знал. Стоял как столб, наверное, минут пятнадцать, пытаясь переварить всё, что произошло. Наконец, я вышел из зала и направился на кухню, надеясь найти там Катю. Но на кухне был только Михаил — он наливал кофе, что-то жевал, листая новости в телефоне.
— Привет, — буркнул я. — Катя не приходила?
— Ага, — кивнул он, не отрываясь от экрана. Что-то случилось?
Я не успел ответить. В этот момент со стороны лестницы раздались шаги. Я обернулся — Катя спускалась по ступенькам, переодетая. На ней была короткая юбка, едва прикрывающая бёдра, и лёгкий топик, под которым виднелись торчащие соски. Волосы собраны в косу, лицо — заплаканное, но собранное. Она даже не взглянула в мою сторону.
Михаил, заметив её, отложил телефон:
— Кать, ты чего? Случилось что?
Она остановилась на нижней ступеньке, посмотрела на Михаила, потом перевела взгляд на меня — и в этом взгляде было столько презрения, что я физически ощутил удар.
— Видеть этого козла не хочу, — сказала она громко, демонстративно, так, чтобы я точно услышал. И, развернувшись, вышла на улицу, хлопнув дверью.
Я стоял, вцепившись пальцами в край стола. Михаил поднялся, подошёл ко мне, хлопнул по плечу:
Она шагнула к выходу, но на пороге замерла. На секунду, всего на секунду, её лицо дрогнуло. Внутри неё бушевало. Ярость на мужа — за его равнодушие, за его «тебе показалось», за то, что он не защитил. Обида — на себя, что позволила этому случиться, что не встала и не ушла сразу. И странное, почти детское облегчение — увидеть Мишу, который сейчас, может быть, отвезёт её туда, где не нужно доказывать, что тебе плохо. Она не хотела плакать при муже. Не хотела давать ему повод сказать «я же говорил, ты истеричка». Она хотела просто — уехать. Хотя бы на час. Подышать воздухом, где не пахнет этим стариком. Где никто не скажет «тебе показалось».
Она сделала шаг за порог, вздохнула, вытерла щёку тыльной стороной ладони — незаметно, будто поправляла волосы. И пошла к машине, даже не оглянувшись. Ей было всё равно, с кем ехать. Главное — подальше отсюда.
Михаил хлопнул меня по плечу:
— Ладно, не парься. Мы с отцом как раз в город собираемся — надо ему анализы сдавать, да и продукты купить. Возьмём её с собой, отвлечётся. А ты тут отдохни, успокойся. Всё решим.
Они собрались быстро — Пётр Ильич уже сидел в машине, поглядывая на часы. Катя молча села на заднее сиденье, даже не обернувшись. Михаил махнул мне рукой, и микроавтобус, кашлянув дымом, выехал со двора, увозя её от меня. А я остался стоять на пороге, глядя вслед, и чувствуя, как пустота заполняет всё внутри.
Прокуренная секретарша