как молодой персик. На её губы — припухшие, с засохшей белой коркой в уголке. На её новую грудь, которая вздымалась при дыхании. Я подумал о том, как она сосала мне ночью. Как глотала, не просыпаясь. Как её язык автоматически обводил головку.
И член, который только начал обмякать, снова начал твердеть утыкаясь ей в губы. Я смотрел на него — красный, набухающий, поднимающийся — и не верил своим глазам. После всего, что было ночью, после трёх часов её рта, после того, как она высосала меня досуха — он снова стоял.
Аня почувствовала это. Даже во сне. Её губы инстинктивно сомкнулись вокруг головки, не двигая головой — только губами. Они сжались, обхватили, посасывающими движениями втянули член обратно в рот. Она делала это автоматически, будто её тело знало, что делать. Будто рот жил своей собственной жизнью.
Я не мог вытащить. Не потому, что боялся разбудить. А потому, что не хотел. Было слишком хорошо. Тепло, влажно, посасывающие движения губ — нежные, ритмичные, гипнотические.
— Да, — прошептал я сам себе. — Используй её рот. Она твоя сестра, а ты спускаешь в неё.
Я начал двигать бёдрами — едва заметно, плавно, чтобы не разбудить. Член скользил между её губ, упирался в нёбо, возвращался назад. Она посасывала, не просыпаясь, и от этого влажного тёплого ритма у меня темнело в глазах.
Я думал о том, как она глотает. Как её горло сжимается, пропуская сперму. Как она делает это даже во сне.
Я кончил быстро. Не вынимая. Чувствовал, как струя за струёй бьёт ей в горло, как она сглатывает — автоматически, без остановки. Я смотрел на свой член, пульсирующий у неё во рту, и на её лицо — спокойное, безмятежное, с приоткрытыми губами.
Когда я кончил, член начал опадать. Аня всё ещё сосала — медленнее, слабее, но не отпускала. Я видел, как её горло двигается, проглатывая последние капли.
Член выскользнул сам, когда обмяк окончательно. Из её губ вытекла тонкая нитка слюны, смешанной со спермой. Я вытер её уголком простыни.
Она спала. Не проснулась. Даже не поморщилась.
Я лежал и смотрел на неё, чувствуя, как пульсирует пустой член, и думал: «Что я за тварь такая?»
Я оглядел комнату. Вещи Ани — футболка, джинсы, которые она скинула с себя ночью, — валялись на полу. Я поднял их, аккуратно сложил и положил на её кровать, будто она сама их перед сном оставила. Мои штаны натянул на себя — грязные, в пятнах, но других не было. Простыню на своей кровати скомкал и закинул в угол. Потом подумал и накрыл её целым одеялом — чтобы бабушка, если зайдёт, не увидела голую внучку на моей кровати.
Бабушка ещё не встала — на кухне было тихо.
Я вышел в коридор, прикрыл дверь, прошёл в ванную. Умылся холодной водой, посмотрел в зеркало. Красные глаза, взлохмаченные волосы. И улыбка. Глупая, довольная.
«Я это сделал», — подумал я. «И сделаю снова.»
Глава 7.
Аня проснулась ближе к обеду. Я слышал, как она возится в комнате, потом её шаги в коридоре, потом плеск воды в ванной. Когда она вышла на кухню, я уже сидел за столом, пил чай и делал вид, что читаю книгу.
— О, ты тут, — она улыбнулась, потянулась, и я заметил, как её новая грудь натягивает футболку. — Выспалась наконец. Что-то я вчера рано вырубилась.
— Угу, — буркнул я, не поднимая глаз.
Она подошла к окну, повернулась боком, оглядела себя в отражении стекла. Провела руками по бёдрам, по попе, чуть задержалась на груди.
— Саш, ты заметил? — спросила она, не оборачиваясь. — Я будто
Любимые жена и теща! 5-7 чч.