она всасывает ткань губами, как высасывает сперму из волокон, как сглатывает с громким, отчётливым звуком.
Когда всё было кончено, она подняла голову и посмотрела на меня. Её лицо было влажным — от слюны, от спермы, от пота. Глаза блестели. Губы были красными, припухшими, с белыми разводами по уголкам.
Она улыбнулась. И лизнула свои губы, собирая остатки.
Моё тело всё ещё била мелкая дрожь. Я пытался отдышаться, но воздух никак не хотел входить в лёгкие. Оргазм был настолько сильным, что мне казалось, я потерял сознание на несколько секунд. И теперь я лежал, глядя в потолок, чувствуя, как моё сердце колотится где-то в горле, а член всё ещё подрагивает, хотя уже почти ничего не выделяет.
Я лежал на кровати, обессиленный, распластанный на мокрой простыне. Моё тело всё ещё била мелкая дрожь. Я пытался отдышаться, но воздух никак не хотел входить в лёгкие. Оргазм был настолько сильным, что мне казалось, я потерял сознание на несколько секунд.
Мой член обмяк и упал. Он стал меньше — намного меньше, чем был до всего этого. Но всё равно немного увеличенный от долгого, неустанного сосания. Кожа на нём была красной, натёртой, чувствительной до боли. Он лежал на моём бедре, маленький, беспомощный, совершенно обессиленный.
Аня посмотрела на него.
Я видел её сбоку. Она стояла на коленях, голая, с блестящим лицом и дикими глазами. Её грудь — два маленьких, но набухших холмика — тяжело вздымалась. Соски были твёрдыми, тёмными, налитыми кровью, словно грудь увеличилась не столько в размере, сколько в напряжении, в чувствительности. По её подбородку, по шее стекали слюни — прозрачные, блестящие в лунном свете. Они дотекли до ключиц, собрались в ямочке между ними, а потом одна тягучая капля сорвалась и упала прямо на грудь.
Я следил за ней взглядом. Капля скользнула по верхней части холмика, обогнула сосок, оставляя влажный блестящий след, и потекла дальше, к животу, к ложбинке пупка. Ещё одна капля упала следом. И ещё. Слюни текли из её приоткрытого рта, и она не вытирала их — будто не замечала, будто ей было всё равно.
Она наклонила голову на бок, разглядывая мой обмякший член. Её взгляд был изучающим, голодным, но в нём появилось что-то новое — любопытство, смешанное с нежностью. Она приоткрыла рот шире, высунула язык — влажный, розовый — и снова провела им по губам, собирая остатки спермы и слюны.
А потом она резко вспрыгнула на кровать.
Я не успел ничего понять. Её тело оказалось надо мной — она развернулась, и в следующее мгновение её колени прижали мои руки к кровати. Слева и справа. Плотно. Сильно. Я дёрнулся, попытался вытащить руки — но не смог. Она сидела на них, зажав мои запястья бёдрами, и я был полностью обездвижен.
Её попа оказалась прямо над моим лицом.
Она выгнула спину — красиво, плавно, как кошка — и опустилась, нависая надо мной. Я видел её киску в нескольких сантиметрах от своих глаз. Вернее, пытался увидеть. В комнате было темно — только лунный свет пробивался сквозь щель в занавеске, но его было слишком мало, чтобы разглядеть детали. Я видел только силуэт — округлость её ягодиц, тёмный треугольник волос на лобке, влажный блеск между ног, который ловил лучик луны.
И запах.
Сладкий, острый, женственный запах ударил мне в ноздри. Я никогда раньше не чувствовал ничего подобного. Это пахло её возбуждением — глубоко, насыщенно, с приторной сладостью, от которой у меня закружилась голова. Я вдохнул — и не мог остановиться. Этот запах заполнил меня всего, смешиваясь с запахом моей собственной спермы на простыне, с запахом пота
Случай в маршрутке.