голова его мотнулась назад, с глухим стуком ударившись затылком о шершавую кору сосны. Глаза закатились, а руки впились в ствол дерева по бокам, ища опоры, потому что ноги вдруг перестали держать.
Стас смотрел на это, затаив дыхание. Его член в руке Лики дёргался и сжимался в нетерпении, и он не знал, сколько ещё сможет стоять, не требуя своей очереди.
Лика, не останавливаясь, и не вынимая член Кирилла из своего рта, только повела глазами в его сторону, и в её затуманенном взгляде он уловил обещание: «Ты Следующий».
Её язык работал виртуозно, демонстрируя отточенную годами технику, будто она всю жизнь только и делала, что совершенствовала мастерство минета. В каждом её движении сквозила настоящая любовь и благоговейная страсть к этому делу.
Она скользила языком по головке члена Кирилла нежными, обводящими кругами, заставляя мышцы его живота напрягаться в сладкой судороге. Потом ритм менялся, становился интенсивным и настойчивым. Язык массировал чувствительные места с дерзким напором, и Кирилл тяжело выдыхал воздух сквозь сжатые зубы.
А затем она погружалась глубже, принимая член в самое горло, до лёгкого удушья, и эти мгновения были самыми сладкими от ощущения, как пульсирует плоть внутри неё, и как тело мужчины теряет контроль, отдаваясь на милость её губ и языка.
Потом, не останавливаясь, она переключилась на Стаса. Плавно, без резких движений, будто во сне, её губы переместились с одного на другого, и Стас со свистом втянул воздух, когда её влажный, горячий ротик сомкнулся вокруг его головки. Язык повторил тот же танец: круги, нажим, глубина, и ноги Стаса подкосились. Ему пришлось опереться о ствол сосны, чтобы не упасть.
Лика наслаждалась каждой секундой этого процесса. Тем, как её собственное тело, склонённое на коленях в хвое, становилось центром вселенной для двух молодых, сильных самцов, и как их животные, непроизвольные стоны вырывались из глоток помимо воли. Парни впивались руками в её волосы, то направляя, то просто цепляясь за реальность, ускользающую от них с каждым движением её языка.
Их тренированные тела напрягались до предела под её ладонями, а потом вдруг слабели и теряли упругость, когда она делала особенно глубокий, медленный заглот. Лика чувствовала эту власть над ними каждой клеточкой своего тела. Власть женщины, которая дарила наслаждение, доводила до грани и заставляла забывать обо всём на свете.
Глаза её были прикрыты, а на лице застыло выражение глубокого блаженства. Она была в своей стихии, в самом сердце бури, которую сама же и вызывала.
— Охуенно, мамка... — выдохнул Стас и впился руками в её растрёпанные волосы, притягивая ближе и глубже, хотя глубже уже было некуда. — Ты просто богиня этого... дела.
Он запнулся, не в силах подобрать слова, и выпалил.
— Димон не врал, блядь. Он даже преуменьшил.
Кирилл, стоявший рядом, тяжело дышал. На лбу его выступила испарина.
— Не отвлекай её, — прохрипел он. — Пусть работает, концентрируется.
Он смотрел на неё сверху вниз, на её ритмично двигающуюся голову, и на то, как послушно и жадно она принимает в себя член его друга.
— Видишь, как старается? — сказал он с нотками восхищения. — Как входит во вкус, как ей это нравится. Натуральная, прирождённая шлюха.
Лика слышала их слова, и каждое из них проникало в неё, смешиваясь с ритмом её движений и влажным жаром во рту. Она постепенно наращивала темп, перескакивая с члена на член, и двигалась всё быстрее, отдаваясь этому сладкому, добровольному унижению.
***
В какой-то момент с основной тропинки, всего в нескольких метрах от них, донёсся беззаботный смех и оживлённые голоса. Явно какая-то семья с детьми возвращалась с моря. Женский голос что-то негромко
Две 7