растерявшихся Пашу и Сергея. Его лицо было невозмутимым и абсолютно удовлетворённым. Димон стоял, широко расставив ноги, и смотрел на Саню сверху вниз.
— Хватит тут нюни распускать, сопли жевать. Всё прошло чисто, охуенно. Все довольны. И она, — он кивнул подбородком в сторону тёмного, безмолвного леса, — довольна, поверь мне на слово. Ей такого давно, ой как давно не хватало. Просто не признавалась, самой себе боялась признаться.
Он достал сигарету, сделал затяжку и медленно, с наслаждением выпустил дым колечком в прохладный воздух.
— Так что никаких обид, Санёк. Всё по-взрослому. По-пацански. Как друзья. Теперь мы связаны навек, — он многозначительно хмыкнул. — Кровными узами, можно сказать.
Саня ничего не ответил. Он просто смотрел на их разгорячённые, самодовольные лица, на которых ещё не высохло выражение сытого, животного торжества, и в этой тяжёлой, гнетущей тишине пропасть между ними лишь увеличилась до немыслимых пределов.
Сергей, чтобы разрядить обстановку, снова натянул на себя маску братана, будто ничего особенного не случилось. Он лениво потянулся и посмотрел в сторону леса, куда скрылась Лика с Кириллом и Стасом. Ничего не было видно, только чёрная, бездонная стена деревьев, поглощающая всё и вся.
— Наверное, пацаны уже её там ебут, — с лёгкой, похабной завистью констатировал он. — На свежем воздухе, под соснами...
Он хмыкнул, представляя картинку.
— Романтика, блядь.
*****
Тропинка, петляющая между столетними, смолистыми соснами, сразу же поглотила Лику со своими новыми "ухажерами", укрыв их от яркого, слепящего солнца и любопытных глаз.
Лика кожей спины чувствовала взгляд Стаса, который шел сзади. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком, и она ловила себя на том, что дышит чаще, чем нужно, хотя идти было совсем не трудно.
А потом его рука нагло, без всякого стеснения легла на её задницу. Пальцы сжали ягодицу, помяли, будто пробуя на спелость, и он даже не ускорил шаг и не сделал вид, что это случайность. Просто шёл и лапал, как своё.
Лика дёрнулась сначала, мысль о Сане кольнула где-то в затылке: а вдруг увидит? Вдруг пойдёт следом, дурачок, вдруг решит проверить? Она даже быстро оглянулась, но тропинка уже сделала крутой поворот, и пляж скрылся за стеной папоротника. Она увидела только зелень, переплетённые ветви и лицо Стаса с горящими глазами.
Нет. Они далеко, слишком далеко. Лес плотный, а тропинка извилистая. Она выдохнула, сама, не понимая зачем, сильнее оттопырила задницу назад, навстречу ладони Стаса, и повела бёдрами.
Стас довольно хмыкнул, и только крепче сжал пальцы. Он лапал её без стеснения, и от этих прикосновений по её коже бежали мурашки, смешанные с горячей, тягучей волной где-то внизу живота.
Едва они отошли на несколько десятков метров от пляжа, за крутой поворот, где густой папоротник и колючие кусты дикой акации образовали замкнутую, приватную беседку, Кирилл остановился, облокотившись о шершавый, потрескавшийся ствол старой сосны.
— Ну что, Лика, — сказала он с лёгкой дрожью нарастающего желания. — Приступаем к делу, а?
Он поправил шорты, оттянул ткань на паху, и даже в полумраке было видно, как там всё взбугрилось и натянуло материю.
— Ждать не хочется. У меня тут уже давно, с самой поляны, штаны трещат по швам. Всё на тебя смотрю и смотрю.
Стас встал рядом, блокируя ей путь назад, опираясь плечом о соседнее дерево, и загораживая собой просвет между стволами.
— Давай, мамочка, — сказал он, и слово это, "мамочка", прозвучало особенно пошло, — покажи-ка тот самый фирменный, высший класс, о котором Димон так восторженно трепался.
Он усмехнулся, сверкнув белыми зубами.
— Мы ведь ради тебя от мороженого отказались, это многое значит. Мы
Десять писем. Часть I. Письмо второе