синий член то почти полностью появлялся из её сжавшегося влагалища, блестя от смазки, то исчезал в ней с глухим, чавкающим звуком. Ардмор стала издавать стоны — низкие, хриплые, идущие из глубины горла. Они становились всё громче, теряя всякую связь с человеческой речью, превращаясь в странные, командные выкрики: "И-эх! Агах! Тактическое... проникновение! Ааах!"
Её пышные, белые, упругие ягодицы, плотно облегавшие его бёдра, выделялись на его синей коже двумя ослепительными пятнами. Её волосы растрепались, падали на лицо, она отбрасывала их мокрой от пота рукой. Она была безумной. Она была безудержной. Она была генералом, который взяла высоту и не собиралась сдавать. При этом сама она, несмотря на всю свою властную мощь, казалась почти хрупкой, маленькой на фоне его огромного тела. Будто лилипут-завоеватель, с фанатичной решимостью насилующий лежащего Гулливера.
Джейк лежал, не в силах даже пошевелиться. Стальные наручники впивались в запястья. Его хвост, рефлекторно реагирующий на мощные сексуальные стимулы, метались по кожаной обивке дивана в тщетных поисках другого хвоста для тсахейлу, находя лишь холодную пустоту. Это физиологическое предательство было хуже любого унижения.
А Ардмор совсем расходилась. Она скакала на нём с яростной, почти боевой энергией, словно штурмуя высоту. Её грудь бешено болталась, её тело покрылось лёгкой испариной, сливавшейся с его синей кожей. Хоть бы охрана услышала, пронеслось в его голове сквозь туман отчаяния. Но за дверью царила тишина. Видимо, подобные победные вопли, доносящиеся из каюты генерала, не были для экипажа «Бриджхеда» чем-то из ряда вон выходящим.
Наконец, наскакавшись вдоволь, она достигла кульминации. Её тело напряглось в стальную дугу, мышцы живота и бёдер застыли в судороге. С её губ сорвался не крик, а скорее оглушительный, триумфальный рёв, больше похожий на победную реляцию: "ЦЕЛЬ... ДОСТИГНУТА!"
И он кончил. Он не хотел. Он боролся. Но его тело, предательское, биологическое, не слушалось. Оно ответило на её животный, властный ритм, на давление, на тепло, на абсолютное доминирование. Его спина выгнулась, он впился зубами в собственную губу, чтобы не закричать, и горячая, густая струя вырвалась из него, вливаясь в неё, заполняя её. Он чувствовал, как её внутренности сжались вокруг него в ответ, в последнем, судорожном спазме.
Она рухнула на него, вся в поту, её грудь давила на него, её сердце колотилось где-то рядом с его собственным. Она тяжело дышала.
— Ого... — прошептала она хрипло. — Как тебя... много... дорогой. Настоящий стратегический запас.
В этот самый момент, когда в каюте повисла тяжёлая, липкая от пота и спермы тишина, вентиляционная решётка над потолком с треском вылетела из креплений. Из чёрного прямоугольника шахты, с грохотом, достойным падения скалы, рухнула на пол, приземлившись в низкой, готовой к бою стойке, фигура, с которой сыпались пыль, копоть и ледяная ярость.
— ДЖЖЖЕЕЕЕЙК! — взревела Нэйтири, вскакивая на ноги и в одно движение натягивая тетиву лука. На кончике стрелы дрожала смерть. — Я пробиралась через эти железные кишки, чтобы спасти тебя от смерти, а нахожу тебя... Под женщиной небесных людей?! И ты... ты связан?
Её глаза, горящие жёлтым адом, метались от его прикованных рук к его обнажённому, всё ещё влажному телу, к распахнутому халату и довольному лицу Ардмор.
— Нэйтири, это не то, что ты думаешь! — завопил Джейк, отчаянно дёргая наручники, от которых лишь звякала сталь. — Мной овладели насильственно! Она сумасшедшая! Она хочет отправить меня в Вирджинию и кормить смертельным печеньем!
— В Вирджинию?! — Нэйтири перевела пылающий взор на Ардмор, который застыл, как раскалённый уголь. — Это имя другой женщины? Или это новое племя, которое ты решил возглавить? Ты променял мою любовь, наш народ, наших
Пусть будет так