Бумаги зашуршали. — Я женат! У меня пятеро детей! У меня хвост!
— Хвост — это временные биологические трудности, — отрезала Ардмор, одной рукой поправляя идеальную, короткую причёску, другой — небрежно подтягивая халат, что лишь сильнее подчеркнуло выпуклость её бюста. — Мы пересадим твоё сознание обратно в первоклассное человеческое тело. Я выпишу нам обоим срочный отпуск на Земле. Будем жить в моём поместье в Вирджинии. Никаких синих кошек, никакой этой... Эйвы, — она произнесла имя с лёгким презрением, — только ты, я, утренняя пробежка и муштра на заднем дворе. Я буду кормить тебя печеньем по рецепту моей бабушки. Она была снайпером в Тихоокеанской кампании. Её печенье убивало с одного укуса. Метафорически, конечно.
Она была уже вплотную к нему. Её запах — кофе, дорогая кожа, тонкий, но стойкий женский парфюм с нотками пороха — ударил ему в ноздри. Она схватила его за мощное синее предплечье. Её хватка была стальной, тренированной, хваткой кадрового офицера, привыкшего командовать. Неожиданным, резким движением она развернула его и толкнула на широкий кожаный диван, стоявший у стены.
— Салли, — заявила она, стоя над ним и засовывая руки в карманы халата, — я принимаю твою капитуляцию. И в качестве жеста доброй воли, а также для укрепления нового стратегического союза...
Она не договорила. С широкой, победной, почти безумной улыбкой она заскочила на диван, оседлав Джейка бёдрами, и одним резким движением рванула на себе пояс халата. Полы расстегнулись и распахнулись. Многострадальный халат сполз с её плеч. Теперь он видел всё. Белоснежную, почти ослепительную кожу, покрытую лёгким загаром. Живот, твёрдый и плоский, переходящий в широкие, округлые бёдра. И её грудь... её огромная, пышная, белоснежная грудь вывалилась на свободу, двумя громадами упругой плоти, переполняющими ладони. Она нависла над ним, закрывая свет. Её соски, большие и тёмно-розовые, уже стояли как штыки, ареолы набухли от возбуждения. Она была как гора — неприступная, вечная, реальная.
Джейк в ужасе отпрянул головой, его взгляд метнулся к двери. Там, за сталью, бегала охрана, искала его! Это был его шанс!
— ПОМОГИТЕ! — внезапно заорал он что было мочи, замахав свободными руками. — ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ НАЗАД В КАМЕРУ! Я СОЗНАЮСЬ! Я... Я УКРАЛ БЛЕЙЗЕР КУОРИЧА ИЗ ТРОФЕЙНОЙ КОМНАТЫ! И Я СЪЕЛ ЕГО ПАЁК! ПОСАДИТЕ МЕНЯ В ОДИНОЧКУ, ПРЯМО СЕЙЧАС!
— Тссс, не кричи, милый, — Ардмор ласково (и от этого в тысячу раз пугающе) улыбнулась, одной рукой прижимая его грудь, другой доставая из-под подушки дивана пару стандартных стальных наручников. — В карцере тебя будут бить. А здесь... — она наклонилась, её огромная грудь почти коснулась его лица, — здесь я буду читать тебе вслух свои мемуары о захвате Харбинского плацдарма. Это гораздо интимнее. И познавательнее.
Она ловко, с применением какого-то армейского приёма, заломила ему одну руку, потом другую, и приковала наручники к массивной, резной деревянной спинке дивана. Джейк рванулся, но сталь лишь звякнула, держа его намертво.
— Генерал! — закричал он, пытаясь освободиться, но наручники и её вес прижимал его к дивану. — Вы не можете! Я...
— Могу, — просто ответила она, и её руки, сильные, как тиски, уже нашли его. Ардмор, высунув кончик языка от вожделения, скользнула рукой вниз, к его бёдрам, и нащупала его член через тонкую ткань набедренной повязки на’ви. Он, к его вечному стыду и ужасу, уже был наполовину возбуждён — виной тому был адреналин, близость опасности и чисто животная реакция на мощный, доминирующий феромонный выброс. Она ощупывала его, и её прикосновение было не ласковым, а оценивающим, как у инженера, проверяющего деталь.
Наказание. Часть 1