В полумраке просторного промышленного цеха, где воздух пропитан запахом машинного масла и металла, Вера медленно приходила в сознание. Голова гудела, словно после удара, веки дрожали, отказываясь распахиваться полностью. Она попыталась пошевелиться. Ничего. Руки, разведённые в стороны, крепко сжаты холодными зажимами, ноги раздвинуты широко, лодыжки зафиксированы в стальных кольцах. Чёрные чулки туго обхватывали бёдра, их гладкая ткань контрастировала с грубой поверхностью станка под ней. Длинные прямые тёмно-каштановые волосы прилипли к вспотевшему лбу, подтянутое тело напряглось в тщетной борьбе. Острые черты лица, обычно полные уверенности бывшего инженера завода, теперь искажались страхом и растерянностью.
Что это? Где она? Последнее воспоминание — поздний вечер в мастерской, проверка старого оборудования после смены. Потом тьма. Сердце заколотилось чаще, когда она наконец разглядела окружение. Цех тянулся в бесконечность, высокие потолки утопали в тенях, ржавые балки поддерживали паутину труб и проводов. Вдоль стен выстроились массивные конструкции — станки, похожие на те, что она когда-то проектировала, но искажённые, извращённые. И на каждом из них... женщины. Пятнадцать, нет, больше, в одинаковых позах. Раздвинутые конечности, обнажённые торсы, чулки на ногах. Некоторые шевелились слабо, другие висели неподвижно, дыхание вырывалось хрипами.
Вера дёрнулась сильнее. Защёлкали механизмы под станком, но тело не сдвинулось ни на миллиметр. "Нет, это сон, кошмар, " — пронеслось в голове. Она всегда контролировала всё: каждый винтик на заводе, каждый шаг в жизни. Даже после разрыва с мужем, когда мир рухнул, она собрала себя по кусочкам, стала стальной. А теперь — беспомощная, выставленная напоказ. Взгляд скользнул по ближайшей соседке: женщина с короткими волосами, грудь вздымалась судорожно, губы приоткрыты в безмолвном крике. Дальше — ещё одна, молодая, тело покрыто мурашками, глаза расширены ужасом. Все они — в чулках, все зафиксированы одинаково. Как стадо на бойне.
Гул раздался внезапно, низкий, вибрирующий, пробирающий до костей. Цех ожил. С потолка посыпались искры, лампы под балками мигнули тусклым красным светом. Станки заурчали, шестерёнки завертелись с металлическим скрежетом. Вера замерла, дыхание перехватило. Из тени выдвинулись рычаги — длинные, толсто обитые силиконом, пульсирующие от внутренних насосов. Огромные механические фаллосы, венчаемые набухшими головками, медленно приближались к её промежности. Она забилась, мышцы живота напряглись, пытаясь сжать бёдра. Бесполезно. Фаллос завис в сантиметрах, его поверхность блестела смазкой, тепло от него уже ощущалось на коже.
Не только это. С боков опустились купола — вакуумные доилки, прозрачные колбы с мягкими присосками. Они коснулись её груди, холодные края обхватили соски. Вера ахнула, тело выгнулось дугой. Воздух внутри колб засосало, присоски плотно прильнули, начиная ритмичное давление. Боль смешалась с неожиданным покалыванием. "Прекратите!" — закричала она, но голос утонул в общем хоре стонов и всхлипов. Соседки тоже корчились: у одной доилка уже вибрировала, молоко — или что-то иное — забулькало внутри. У другой фаллос ткнулся в бедро, оставляя влажный след.
Страх сковал Вера полностью. Это не завод, не эксперимент. Это... пытка? Или хуже — её собственные фантазии, те, что она прятала даже от себя после развода. Желание подчиниться, раствориться в механизме, забыть контроль. Нет. Она инженер, она борется. Руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Но тело... тело реагировало иначе. Между ног тепло разлилось, влага предательски выступила, капля скатилась по чулку. Фаллос приблизился ближе, его головка коснулась губ, раздвигая их слегка, но не входя. Дрожь пробежала по позвоночнику.
Где-то в глубине лофта раздался новый звук — электрическое потрескивание. Из-под станка вынырнули щупы, тонкие, с искрящимися наконечниками. Клитор. Они целились прямо туда. Искры вспыхнули, воздух наполнился озоном. Вера стиснула зубы, отрицая прилив жара внизу живота. Любопытство шевельнулось вопреки воле: каково это,
Незнакомая девушка