Он оборвал мысль. Не сейчас. Сейчас нужно просто дожить до вечера. Потом — до завтра. Потом — до ее возвращения. Если она вообще захочет возвращаться.
Он встал из-за стола, оставив нетронутый обед, и побрел к выходу. В дверях столкнулся с одной из мамаш, которая катила коляску. Она посмотрела на него с сочувствием — видимо, вид у него был совсем плохой.
— Вам нехорошо? — спросила она.
— Нет, всё нормально, — ответил он. — Просто устал.
Устал. Он действительно устал. Устал быть мужем-рогоносцем, который сам привел жену в чужую постель. Устал слушать, как ее имеют, и возбуждаться от этого. Устал ненавидеть себя и одновременно хотеть, чтобы это продолжалось.
Он вышел на крыльцо. Солнце слепило глаза. Где-то вдалеке, за соснами, снова раздался женский крик — долгий, счастливый, оргазменный. Его жена. Его Лена. Все еще на «тренажере».
Он закрыл глаза и глубоко вдохнул весенний воздух, пахнущий Волгой и хвоей.
Она вернется. Обязательно вернется. И мы будем жить дальше. Только вот... как?
Ответа не было. Только крик чаек над рекой да далекий, едва различимый ритмичный стук — шлепки плоти о плоть, доносящиеся из лесного домика. Звук, который теперь будет преследовать его всю жизнь.
Вика. Первый опыт. (Апокрифы заведения фрау Дорт)