на шее — стояли метрах в пяти и откровенно смотрели, обмениваясь тихими комментариями. Дмитрий видел, как один из них улыбнулся и кивнул в сторону Лены, что-то сказав второму. Тот пожал плечами и продолжил наблюдать.
Через несколько минут — Дмитрий потерял счет времени — ритм достиг крещендо. Артем с рыком излился в ее лоно, его бедра дернулись в последний раз. Тимур вышел из ее рта и кончил ей на лицо, на грудь. Матвей, сделав еще несколько глубоких толчков, тоже опорожнился в ее кишечник. Лена, освободившись от члена во рту, застонала в полный голос — долгий, протяжный стон удовлетворения, — и обмякла на груди Артема.
Они полежали так минуту, восстанавливая дыхание. Потом поднялись. Лена, пошатываясь, встала, и Дмитрий увидел, как сперма стекает по ее бедрам — из обоих отверстий. Она не вытирала ее. Просто взяла полотенце, кое-как обтерлась, и они все вместе, голые, пошли к воде — смывать следы.
Она шла между ними — маленькая, хрупкая, едва достающая им до плеч. Они смеялись, шутили, Тимур положил руку ей на плечо, Матвей игриво шлепнул по ягодице. Она смеялась в ответ, запрокидывая голову, и ее мокрые волосы рассыпались по спине.
Дмитрий стоял за камнем и смотрел, как они входят в море. Волны омывали их тела, смывая следы недавнего совокупления. Его жена плескалась в воде с тремя мужчинами, которые только что опустошили в нее свои яйца, и выглядела абсолютно счастливой.
Он попытался вернуть себе самообладание. Сделал глубокий вдох. Выдох. Еще раз. Бесполезно. Перед глазами все еще стояла картина: три члена в одной женщине, публика вокруг, ее стоны. И его собственное тело, предательски ноющее от неудовлетворенного желания.
«Я ничего не могу сделать, — подумал он с горьким, каким-то опустошенным спокойствием. — Я сам это начал. Я сам привел ее сюда. Теперь остается только смотреть».
Он развернулся и медленно побрел обратно по тропинке, к выходу с нудистского пляжа. Ноги были ватными, в голове гудело. Он не знал, куда идет. Просто шел, подальше от этого места, от этих звуков, от этих образов. Но они преследовали его. Он знал, что они будут преследовать его всегда.
Где-то позади слышался смех его жены и ее трахателей. Они были счастливы. А он...
Он был никем. Зрителем. Рогоносцем. Мужем, который сам отдал жену другим и теперь не знал, как жить с этим. И самое страшное — он не хотел, чтобы это заканчивалось.
*****
Дмитрий вернулся в номер, не помня дороги. Ноги сами несли его по коридорам, лифтам и лестницам, пока он не оказался перед своей дверью. Ключ-карта дрожала в руке, он трижды промахивался мимо замка, прежде чем попасть. Внутри он рухнул на кровать, не раздеваясь, даже не сняв кепку и темные очки, которые так и остались на лице.
Сон накрыл его мгновенно — тяжелый, черный, без сновидений. Организм, истощенный бессонной ночью и эмоциональными качелями, просто отключился. Два, может, три часа он провалялся без движения, пока косые лучи вечернего солнца не пробрались сквозь шторы и не легли на его лицо горячей полосой.
Он проснулся резко, словно от толчка. Сел на кровати, стащил очки, потер глаза. Во рту пересохло, голова гудела. Первая мысль: «Где она?» Вторая: «Что они с ней делают сейчас?»
Он прислушался. Тишина номера была обманчивой. Он знал, что этажом ниже, в номере для молодоженов, кипит жизнь. Его жизнь. Вернее, жизнь его жены, которая теперь принадлежала не ему, а этим троим. Или уже не только троим?
Дмитрий встал, подошел к балконной двери и осторожно приоткрыл ее. Вечерний воздух был напоен запахом моря и цветов. И звуками. Снизу, с
Соня и Сеня. Часть 1