полупрозрачное платье поверх мокрого купальника — ткань сразу прилипла к телу, обрисовывая каждый изгиб. Они направились к выходу с территории отеля.
Дмитрий, недолго думая, бросил на стол деньги за кофе и последовал за ними. У входа они сели в такси. Он поймал следующее.
— За той машиной, — сказал он водителю, молодому турку с золотой цепью на шее. — Держите дистанцию.
Водитель понимающе кивнул и нажал на газ.
Они ехали вдоль побережья. Слева — бирюзовое море, справа — горы. Дмитрий смотрел вперед, на машину, увозившую его жену и ее любовников, и пытался понять, что он чувствует. Ревность? Да, все еще была, но какая-то приглушенная, смирившаяся. Возбуждение? Безусловно. Оно пульсировало внизу живота при мысли о том, что он может увидеть на пляже. Страх? Тоже. Страх, что он теряет ее навсегда. Что после этой недели она не захочет возвращаться к прежней жизни. К нему.
Но было и что-то еще. Что-то похожее на облегчение. Словно он наконец-то снял с себя груз ответственности за ее счастье. Она была счастлива сейчас — он видел это по ее лицу, по ее смеху, по тому, как она льнула к этим мужчинам. И пусть это счастье давали ей не он, а другие, — она его получала. И он, как ее муж, должен был... радоваться за нее? Или страдать?
Он не знал.
Такси остановилось у входа на дикий пляж — не отельный, а общественный, но почти безлюдный в это время дня. Дмитрий расплатился и, дождавшись, пока компания скроется за дюнами, двинулся следом.
Пляж был узкой полосой песка между скалами. Он нашел укрытие за большим валуном, откуда открывался вид на берег, и устроился там, приготовившись наблюдать.
Лена уже сбросила платье и осталась в том самом бикини, которое почти ничего не скрывало. Мужчины сняли рубашки, демонстрируя свои совершенные тела. Они расстелили полотенца и улеглись вокруг нее, как стражи вокруг сокровища.
Дмитрий смотрел на них и думал о том, что будет дальше. О том, что они могут сделать с ней здесь, на этом пустынном пляже, под открытым небом. И от этих мыслей его сердце снова забилось быстрее.
Он был болен. Он знал это. Но лекарства не искал.
Пляж был почти пуст. Узкая полоса песка, зажатая между скалами, создавала ощущение уединенности, и Дмитрий, прятавшийся за большим валуном, чувствовал себя лишним соглядатаем в чужом раю. Его жена и трое мужчин расположились у самой воды, расстелив полотенца прямо на теплом песке. Солнце стояло в зените, воздух дрожал от зноя, море лениво лизало берег.
Они искупались пару раз — просто зашли в воду, окунулись, побрызгались. Лена визжала, когда Тимур подхватывал ее на руки и заносил в волны, ее мокрое бикини облепило тело, делая его почти прозрачным. На берегу, едва они вышли из воды, Артем притянул ее к себе и поцеловал — глубоко, жадно, в засос. Ее руки обвили его шею, его ладони легли на ее ягодицы, сжимая через мокрую ткань. Это не было случайностью или мимолетным порывом. Это было привычкой. Правом. Собственностью.
Потом они улеглись на полотенца. Лена лежала на спине, закрыв глаза, подставляя лицо солнцу. Ее грудь, едва прикрытая треугольниками бирюзовой ткани, вздымалась ровно. Тимур лежал слева, опершись на локоть, и смотрел на нее. Его рука лениво поглаживала ее живот, спускаясь все ниже, пока пальцы не нырнули под резинку бикини.
Дмитрий замер. Он видел, как рука Тимура движется под тканью, как пальцы находят вход и проникают внутрь. Лена вздрогнула, ее бедра чуть раздвинулись, и с губ сорвался тихий, но отчетливый стон. Не сдержанный, не подавленный. Открытый. Она стонала, пока чужая
Библиотекарша. Сюрприз