Семья? Друзья? Но поцелуи в засос исключали слово «друзья». А равное внимание ко всем троим исключало слово «пара».
Дмитрий спрятался за большим камнем у входа на пляж. Отсюда было видно почти все. Он смотрел, как его жена, абсолютно голая, обнимается с тремя голыми мужчинами, и пытался вернуть себе самообладание. Не получалось. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели, в паху снова нарастало знакомое напряжение.
А потом они двинулись. Не к воде, а в сторону, к зарослям кустарника, что отделял пляж от скал. Тимур нес в руке свернутое одеяло. Дмитрий понял, куда они направляются, и его сердце пропустило удар.
Они зашли в кусты — не слишком глубоко, но достаточно, чтобы создать иллюзию уединения. На самом деле их было видно с пляжа, особенно с той стороны, где стоял Дмитрий. Они расстелили одеяло прямо на песке, среди редких колючих веток. Артем лег на спину, и его член — уже твердый, восставший, огромный — устремился в небо, как минарет. Лена, не теряя ни секунды, оседлала его. Дмитрий видел, как головка члена касается ее входа, как она опускается, и гигантский орган исчезает в ее маленьком теле — полностью, до самых яиц.
Она начала двигаться. Яростно, быстро, насаживаясь на член с такой силой, что звук ударов плоти о плоть доносился даже до убежища Дмитрия. Ее стоны — громкие, неприкрытые — разносились по пляжу. Но они длились недолго. Тимур встал перед ней на колени и направил свой член ей в рот. Стон превратился в приглушенное мычание.
Матвей тем временем устроился сзади. Он смазал ее ягодицы маслом из маленькой бутылочки, которую, видимо, носил с собой, и приставил головку своего члена к ее анусу. Дмитрий видел, как напряглось ее тело, как она замерла на мгновение, давая ему войти. И он вошел — медленно, но неумолимо, пока не погрузился полностью.
Три члена. Одновременно. В одной женщине. На публичном нудистском пляже, в кустах, на виду у проходящих людей.
У Дмитрия отвисла челюсть. Он не мог оторвать взгляда. Его жену трахали, как последнюю шлюху, а она принимала это с радостью, с готовностью, с наслаждением, которое читалось в каждом изгибе ее тела.
Мимо кустов проходили люди. Мужчина средних лет с седыми висками остановился, посмотрел, потом пошел дальше. Молодая пара — парень и девушка — замедлили шаг, переглянулись, но ничего не сказали. Девушка даже улыбнулась. Еще один мужчина, постарше, встал чуть поодаль и откровенно наблюдал, скрестив руки на груди. Никто не осуждал. Никто не звал полицию. Здесь, на этом пляже, это, похоже, было обычным явлением.
Дмитрий смотрел на зрителей и чувствовал, как его собственное возбуждение достигает пика. На его жену смотрели чужие мужчины. Видели, как ее насаживают на три огромных члена. Слышали ее приглушенные стоны. И он, ее муж, стоял среди них — такой же зритель, такой же наблюдатель. Только с той разницей, что эта женщина когда-то клялась ему в верности.
Он попытался взять себя в руки. «Останови их, — прошептал внутренний голос. — Выйди, закричи, сделай что-нибудь. Ты же мужчина. Ты же муж». Но ноги не слушались. И член в штанах требовал разрядки. Он снова был возбужден — до боли, до дрожи в коленях. И самое ужасное — он хотел, чтобы это продолжалось.
Трахатели двигались синхронно, наращивая темп. Лена мычала, захлебываясь членом Тимура, ее тело извивалось между тремя мужскими торсами. Артем снизу впивался пальцами в ее бедра, направляя ритм. Матвей сзади наваливался все глубже. Проходившие мимо люди бросали взгляды, некоторые задерживались, но никто не вмешивался. Двое мужчин — один в шляпе, другой с фотоаппаратом
Пленная принцесса