рука двигалась в ней, и ее лицо выражало чистое, незамутненное наслаждение.
— Вот так, блядь, — услышал Дмитрий голос Тимура. — Узенькая, а пальцы принимаешь как родные. Как ты вчера три члена в себя запихнула, а?
— Не знаю, — выдохнула Лена, не открывая глаз. — Само как-то.
— Само, — хмыкнул Артем с другой стороны. — Такая маленькая, а такая вместительная. Чудо природы.
— Блядь натуральная, — подытожил Матвей, лежавший в ногах. — Муж твой, небось, и не знает, какой клад дома держит.
— Знает, — Лена открыла глаза и посмотрела на него с улыбкой. — Только у него член маленький. Я с ним никогда так не кончала, как с вами вчера.
Дмитрий почувствовал, как что-то оборвалось внутри. Слова жены ударили сильнее, чем все, что он видел до этого. Она не просто изменила ему. Она обесценила их интимную жизнь. Двадцать три года. Двадцать три года он считал, что у них все хорошо. Что она довольна. Что он удовлетворяет ее. А теперь она лежит на пляже с чужими пальцами внутри и говорит, что он, ее муж, был недостаточно хорош.
Он хотел разозлиться. Хотел вскочить, выйти из-за валуна, закричать. Но вместо этого он почувствовал, как возбуждение — постыдное, неконтролируемое — снова поднимается из глубины. Она унижала его. А он возбуждался от этого унижения.
Они пробыли на пляже недолго. Минут через двадцать Тимур поднялся и сказал, что здесь слишком скучно, надо идти дальше. Все согласились. Лена натянула платье поверх мокрого купальника, мужчины накинули рубашки, и компания двинулась вдоль берега, туда, где скалы смыкались с морем, образуя узкий проход.
Дмитрий выждал, пока они отойдут на достаточное расстояние, и последовал за ними. Идти по песку было трудно, ноги вязли, солнце пекло голову даже через кепку. Он старался держаться как можно дальше, прячась за выступами скал и редкими кустами. В какой-то момент он потерял их из виду. Проход между скалами разветвлялся — одна тропинка уходила вверх, на обрыв, другая спускалась к небольшой бухте. Он выбрал вторую и пошел быстрее, опасаясь упустить их совсем.
Через несколько минут тропинка вывела его на открытое пространство. И он замер.
Это был еще один пляж — шире предыдущего, с пологим входом в воду. Но дело было не в ландшафте. Дело было в людях. Они были голые. Все. Мужчины, женщины, пары, одиночки. Кто-то лежал на полотенцах, кто-то купался, кто-то просто прогуливался вдоль берега. Голые тела всех возрастов и комплекций — загорелые, бледные, подтянутые, дряблые. Нудистский пляж.
И среди них — его жена. Голая. Ее бикини исчезло, платье лежало на песке рядом с одеждой мужчин. Она стояла у воды, совершенно обнаженная, и ее маленькое тело сияло в лучах солнца. Гладкий лобок, маленькая грудь с розовыми сосками, острые ключицы, тонкие ноги. Рядом с ней возвышались три мужские фигуры — такие же голые, с огромными членами, которые сейчас, в спокойном состоянии, выглядели просто внушительными, но Дмитрий знал, какими они становятся в боевой готовности.
Он не мог поверить своим глазам. Его Лена — та, что стеснялась раздеваться даже при нем, та, что выключала свет в спальне, — стояла голая на публичном пляже, среди десятков незнакомых людей, и не испытывала ни капли смущения. Она смеялась, запрокидывая голову, и Тимур наклонился к ней, целуя в губы. Открыто. На глазах у всех.
Проходившие мимо люди — пара пожилых немцев, молодая женщина с ребенком, компания хипстерского вида — бросали на них взгляды. Кто-то с любопытством, кто-то с легким недоумением: трудно было понять, кем приходятся друг другу эта миниатюрная женщина и трое крупных мужчин.
Двойное проникновение или день сурка?