Только тела, взгляды, прикосновения. Её грудь вздымалась чаще, ткань натянулась до предела. Мои руки на её плечах, сжимают слегка. Виктор смотрит, не отрываясь. Что он сделает? Присоединится? Уйдёт? Вопрос висел в воздухе.
Марина шевельнулась, пытаясь сесть ровнее, но наручники держали крепко. Её губы дрогнули в полуулыбке. 'Интересно, ' – прошептала она, голос низкий, полный обещаний. Я усмехнулся. Волнение переросло в огонь. Вызов принят.
Виктор кашлянул, но не отступил. Его глаза скользнули по ней, по мне. Дружба? Ревность? Или то же желание? Гостиная пульсировала. Мы на грани.
Я потянул её за плечо, заставляя встать. Она подчинилась, медленно, грациозно. Руки за спиной, грудь вперёд. Взгляд её – чистый вызов. 'Что теперь?' – спросила она тихо, но в голосе сталь.
Я не ответил. Просто смотрел. Виктор приблизился. Трое. В тишине гостиной.
Жар разлился по груди, когда Виктор потянулся к пуговицам блузки Марины. Её дыхание участилось, стало прерывистым, как будто воздух в гостиной вдруг сгустился. Я стоял рядом, чувствуя, как пульс бьётся в висках. Марина, высокая с волнистыми каштановыми локонами и пышной грудью, не отводила глаз — в них горел вызов, смешанный с чем-то тёплым, манящим. Виктор, усмехнулся уголком рта.
Блузка расстёгивалась медленно, пуговица за пуговицей. Ткань расходилась, открывая белый лифчик, облегающий её формы. Марина вздрогнула, когда прохладный воздух коснулся кожи. Наручники на её запястьях за спиной звякнули тихо, напомнив о поцелуе в шею, который я оставил минуту назад. Виктор не спешил, его руки скользили по краям ткани, стягивая блузку с плеч. Она соскользнула вниз, обнажив плечи, он порвал её, и она упала к её ногам. Я увидел, как её грудь вздымается чаще, лифчик натянулся.
Теперь моя очередь. Сердце колотилось, но в глубине шевельнулась вина — неужели мы заходим слишком далеко? Марина доверяла нам, а я... Я присел, пальцы легли на талию юбки. Молния зашуршала вниз, юбка сползла по бёдрам, открывая чёрные чулки, натянутые до середины бедра, и кружевные трусики. Она стояла в одном белье, дрожа, но ноги расставлены чуть шире, будто приглашая. Чулки блестели в тусклом свете лампы гостиной, подчёркивая длину её ног. Виктор кивнул мне, глаза его потемнели.
"Ты выглядишь... идеально, " — пробормотал он, проводя ладонью по её боку. Марина закусила губу, не отвечая, но тело выдало — соски проступили сквозь лиф. Я поднялся, чувствуя, как вина борется с возбуждением. Она не сопротивлялась, только смотрела то на меня, то на Виктора, полная предвкушения. Жар в груди усилился. Мы не могли остановиться.
Вместе мы подхватили её — я под колени, Виктор за талию. Марина ахнула, наручники звякнули, когда она попыталась обнять, но руки не слушались. Её вес был приятным, тело тёплое. Мы понесли её к лестнице в подвал. Поздний вечер за окном сгущал тени, гостиная осталась позади. Шаги гулко отдавались, пока мы спускались вниз, ступенька за ступенькой. Она прижалась ближе, дыхание обжигало шею.
Подвал встретил сыростью и полумраком. Единственная лампочка под потолком качнулась, осветив цепи, свисающие с балок. Ржавые, но крепкие, они ждали. Мы опустили Марину на холодный бетонный пол. Она стояла, дрожа сильнее — не от холода, а от того, что предвещала эта дрожь, бурю внутри. Виктор взял цепь для рук, я — для ног. "Готова?" — спросил он тихо. Она кивнула, взгляд полон ожидания и лёгкого страха.
Сначала руки. Наручники защёлкнулись в крюке, цепи потянули вверх. Марина встала на цыпочки, тело натянулось. Лифчик сдвинулся чуть, открыв больше кожи. Затем ноги — я расставил её лодыжки, защёлкнул браслеты на цепях. Цепи натянулись, фиксируя позу. Её тело выгнулось, чулки натянулись идеально, трусики обрисовали
Фотостудия